Я не знаю, что именно произошло в голове у Сабрины, но то, как она кричала, билась в судорогах, выпускала наружу разрушительные телекинетические волны, с трудом удерживаемые страхующими псиониками, явно намекало на полный крах всей операции, а также на серьезные повреждение ее рассудка, если, конечно, я правильно интерпретировал все произошедшее.
Как бы то ни было, никто не спешил ни посвящать меня в детали результатов эксперимента, ни обвинять в его провале. Во всяком случае пока. Так что все что мне оставалось — выбрать из книжной коллекции Чарльза какой-нибудь занимательный труд, поставить под руку чашечку ароматного напитка, предоставленного мне секретаршей и постараться выбить из головы картину истошно кричащей, бьющейся в агонии брюнетки.
Выбор мой пал на книгу, со знакомой мне черно-золотой мордашкой на обложке, подписанной лично автором.
«Ивилюция. С. Оук, А. Скар», — прочел я на форзаце.
«Мало того, что на обложке — Сириус, так еще и мое имя таки попало в соавторы… — думал я, возвращаясь за рабочий стол, — Посмотрим, до чего таки дошел профессор, в своих изысканиях».
«… Таким образом, можно смело утверждать, что иви — уникальный покемон, способности которого более чем доказывают наличие подражающих свойств, присущих нейтральному типу покемонов, выявленных в книге „Дитто: всё и все“, — м-да… Профессор явно не силен в названиях, — Ранее, экспериментальным путем была доказана способность иви обратиться из нейтрального типа, в один из шести специальных типов, и если с тремя базовыми эволюциями любой читатель может ознакомиться в пособии по уходу за покемонами для начинающих, в разделе, посвященном эволюционным камням, краткие выдержки из которого были описаны в этой книге, то об особенностях трех принципиально новых форм развития мы поговорим в следующей главе…»
Распахнувшаяся дверь отвлекла меня от книги, четверть которой я успел прочесть за это недолгое время. Хоть я и присутствовал при эволюции каждого из тех иви лично, но все равно, было безумно интересно узнать мысли и выкладки профессора по этому поводу. Все же одно дело видеть что-то, а другое — понимать все протекающие при этом процессы, на которых Оук и заострил внимание в первых главах своей работы, причем, судя по всему, проведя ещё несколько эволюций.
Гудшоу, словно не замечая меня, устало подошел к стене с различными кубками, медалями и грамотами. Старик выглядел вялым, осунувшимся, растрепанным, будто не спал несколько суток вряд, хотя его не было не больше часа. Оказавшись у квадратной декоративной колонны, разделявшей стену с наградами на две части, он надавил на незримую в обычное время панельку, которая сначала вошла внутрь колонны, а после, со звонким щелчком вышла наружу, выкатив за собой металлическую полочку с несколькими бутылками на ней.
— Выпьешь со мной? — голос его был усталым и хриплым, под стать внешности.
Старик полуобернулся, ожидая ответа, посмотрев на меня отрешенным взглядом, будто мыслями он был далеко отсюда. Было видно, что Чарльзу это необходимо, из-за чего мне оставалось только кивнуть.
Забрав одну из бутылок, он подошел к своему столу, достал из нижнего ящика, запертого на ключ, пару больших округлых бокалов и запечатанную плитку шоколада, и, кивнув мне на диванчики, принялся раскладывать все это добро на низком столике перед ними.
— Все так плохо? — спросил я, пересаживаясь на предложенное место.
Чарльз сверлил бутылку задумчивом взглядом, после чего, тяжело вздохнув, откупорил ее и разлил содержимое по бокалам. Молча. Пожалуй, это вполне отвечало на озвученный мною вопрос. Все действительно было плохо.
— Всё… Спорно, — всё-таки ответил он, залпом осушив свой бокал, — Больше года не пил, — пробубнил себе под нос, с сожалением глядя на пустую тару в своих руках, а после вновь ее наполняя.
— Расскажете?
— … — очередной большой глоток, — Расскажу, — допил свой напиток, потянувшись за новой порцией, — Сейчас ее состояние стабилизированно. Ребята успели в последнюю секунду, но даже так, паразит успел довольно сильно навредить ее разуму, уничтожив часть воспоминаний… Неизвестно, очнется ли она, и даже если очнется, будет ли прежней…
— А паразит? — спросил я, также приголубив свою порцию напитка, удивившись практически полному отсутствию алкоголя, во всяком случае на вкус.
— Остался там. Все они остались там. И это также плохо. Перебраться в разум Сабрины они не способны… Были бы, если бы не повреждения этого самого разума. Сейчас же — полная неопределенность.
Чарльз осушил емкость, отставив ее в сторону, после чего одной рукой принялся расстегивать пиджак, и снимать галстук, а второй потянулся к шоколадке.
— И что же? Больше ничего нельзя сделать?
