Наконец книжечка обнаружилась в свинарнике, за притолокой, и Ксюша уехала, выждав момент, когда милые родственнички упьются по-черному.
Оказавшись вновь в Москве, она решила, что все несчастья кончились, но не тут-то было. Сначала покинутый муженек бесконечно трезвонил по телефону, затем приехал и решил вопрос с беглянкой по-простому, по-крестьянски – избил до синего цвета.
С тех пор Ксюша боится оставаться одна дома и не знает, что делать.
– Да уж, – вздохнул Андрей, – дела! Может, другую найдет и от тебя отвяжется?
– Где же он такую дуру отыщет! – всплеснула руками Ксюша.
– Давай отправим ему телеграмму, что ты умерла, – предложил кавалер.
– Не поверит, – вздохнула девушка, – вот если б свидетельство о смерти…
– Ну кто же его даст! – усмехнулся Андрей.
И тут ему в голову пришла восхитительная мысль.
– Слушай, у моего друга сестра работает в больнице. Пусть черканет справочку о неожиданной кончине, твоим пропойцам и такая сойдет. Лишь бы печать стояла. Деревенские, они доверчивые.
– Здорово, – пришла в восхищение Ксюша, – а она сделает?
Андрей хихикнул:
– Есть к ней подход. Девка, честно говоря, противная и меня недолюбливает, но подружка ее закадычная, Надька, Вадькина будущая жена. Она для Надюши на все готова. А уж Наденька ко мне благодарность испытывает, не боись, сделают справку.
Ксения очень понравилась Андрею, и он хотел во что бы то ни стало удержать ее около себя.
Надя не подвела. Ксюша получила бумагу и отправила ее родственникам. Целую неделю после этого она прожила с Андреем, а потом, в один прекрасный понедельник вернувшись с работы, парень не нашел любовницу. Ксюта исчезла, словно испарилась, прихватив с собой триста долларов, отложенных хозяином на летний отдых.
– Куда она пошла? – спросила я.
Продавец помады пожал плечами:
– Понятия не имею.
– Ты знаешь, где она работала?
– Нет, она вроде училась.
– Институт какой?
– Черт его разберет, то ли экономический, то ли педагогический…
– И что, ты вообще про нее ничего не знаешь?
– Нет, – помотал головой парень.
– Спал с ней целый месяц, – возмутилась я, – неужели ничегошеньки не узнал про друзей, например?
– Постель не повод для знакомства, – отрезал Андрюша, – ничего она не рассказывала, только про мужа-пьянчугу.
Я вздохнула. Поколение «Пепси» на редкость нелюбопытно.
Домой я поехала в отвратительном настроении. Следовало признать – поиски Татьяны Митепаш окончательно зашли в тупик. Десять тысяч долларов помахали ручкой, никогда не найти пронырливую девицу.
Не успела я войти, как Сережка заорал:
– Лампудель, где шлялась?
– По делам! – прокричала я в ответ, вылезая из сильно надоевших за день сапог.
– Какие-такие дела, – возмутилась Юля, выходя в коридор, – на часы глянь! Если…
Но окончить фразу Юлечке не удалось. Сначала девушка замерла с открытым ртом, потом с трудом выдавила:
– Ох, и не фига себе Лампа, что с тобой?
– Нравится? – спросила я.
– Сережка, – завопила Юля, – Сережка, сюда, скорей!
– Ну, что случилось? – недовольно пробормотал муженек. – Пожар? Наводнение?
Юля ткнула пальцем в мою сторону:
– Гляди!
– Ну, – продолжал бубнить Сережка, – что я Лампуделя не видел, эка новость!
Его взгляд сфокусировался на мне, и парень взвизгнул:
– Боже! Что это?
– Ага, – удовлетворенно заметила Юля, – разглядел наконец!
– Что ты с собой сделала? – завопил Сережка. – Это катастрофа.
– А по-моему, здорово, – не согласилась я, бросая взгляд в зеркало, – и стоило, кстати, немало, целых девяносто долларов!
Сережка, Юля и прибежавший на шум Кирюшка остолбенело молчали. С гордо поднятой головой я удалилась в спальню – пора отдохнуть от трудов праведных.
Утром Катя, глянув на мою разноцветную голову, робко спросила:
– Лампушечка, может, сходишь к моему парикмахеру? Чудесный мастер, красит великолепно, стрижет…
– Ну, положим, стричь уже нечего, – ухмыльнулась я, ощупывая торчащие во все стороны пряди.
– Ну тогда покрасишься, – не успокаивалась Катя и быстро добавила: – Хотя тебе очень идет такой экстремальный вариант…
Но мне надоело изображать восторг, и я мрачно сказала:
– Можешь не стараться. Сама знаю, что выгляжу словно взбесившийся дикобраз. Давай звони своему мастеру.
Катерина схватила трубку и, пощебетав пару минут, удовлетворенно сказала:
– Собирайся быстренько и бегом в Разуваев переулок. Между булочной и сберкассой дверь, смотри не перепутай.
– Мне покрасили волосы, а не мозги, – сообщила я, натягивая куртку.
– Не знаю, не знаю, – пробормотала Катюша, – какую надо иметь голову, чтобы так «приукраситься».
Увидав крохотную, всего на два кресла парикмахерскую, я, честно говоря, приуныла. Никогда хороший специалист не станет работать в подобном месте. Обшарпанные стены, потемневшее зеркало и безостановочно текущая из поломанного крана вода…
У окна высокий худощавый парень брил наголо крупного бугая с колоноподобной шеей.
– Вам кого? – нелюбезно поинтересовался цирюльник.
– Максима, меня послала Катя Романова.
– Слушаю, – отозвался парикмахер, не опуская машинку.
