– Кажется, в Стамбул.
– Надолго?
– Точно не скажу, дня на три.
– Вот незадача, – пробормотала я.
– А вы кто? – поинтересовалась женщина.
– Знакомая, ей родственники из-за границы письмо прислали…
– Наверное, от мамы из Америки, – обрадовалась соседка, – знаете, позвоните в Шереметьево, сейчас телефончик дам.
– Зачем? – удивилась я.
– Так Люба стюардессой работает, спросите, когда вернется, или, хотите, у меня оставьте.
– Лучше позвоню, – обрадовалась я.
Услужливая дама принесла бумажку. Крупным, четким почерком на ней стояло – Писемская Любовь Олеговна…
– Простите, – обалдело спросила я, – но вроде у нее другая фамилия.
– Торопова, – улыбнулась соседка, – это по мужу. Любочка развелась, но фамилию сохранила. Просто я много лет ее знаю, вот и написала машинально – Писемская.
– Ее отец Писемский Олег Яковлевич? – тихо спросила я, чувствуя, как мозги перестают соображать.
– Никогда его не видела, – сообщила слово-охотливая соседка, – она сюда переехала одна. Впрочем, маму я встречала, а отца никогда.
Я машинально вызвала лифт, спустилась вниз и поковыляла к метро. Разум вернулся только на станции «Библиотека имени Ленина». Купив блинчик с мясом и стаканчик кофе, я медленно попыталась сложить головоломку. Зачем, спрашивается, дочери Олега Яковлевича Писемского подсовывать отцу в качестве супруги свою подругу? Помнится, бензиновый король говорил, что ни дочь, ни жена не пришли к нему в Бутырскую тюрьму и ни разу не передали ни еду, ни сигареты… Писемский тогда решил, что у него больше нет родственников. Отношений они не поддерживали, став фактически чужими людьми. Так к чему спектакль?
Абсолютно ни до чего не додумавшись, я доползла до дома, сделала обед и рухнула на кровать. В квартире стояла пронзительная тишина. Собаки спали вповалку у Кати на диване, кошки пристроились у Кирюшки в комнате. Голова была пустая, словно кастрюля из-под супа в воскресенье вечером. Ни одной мысли! Ну где может прятаться девица?
Перебрав в уме все возможные варианты, я от полной безнадежности решила позвонить Саше Золотому. Вдруг парень хоть что-нибудь вспомнит? Но сначала следовало найти телефон, он был записан на клочке бумаги и словно испарился. Перетряхнув сумочку, я вздохнула. Небось, когда вывалила ее содержимое на пол в парикмахерской, потеряла бумажку с телефоном. Делать нечего, придется вновь обратиться к Бурлевскому.
В офисе у Федора никто не отвечал, зато мобильный мгновенно отозвался:
– Алло.
– Извините, – забормотала я, – такая незадача вышла, я потеряла номер телефона Золотого, скажите еще раз…
– Кто это? – резко поинтересовался продюсер.
– Не узнали? Евлампия Романова.
Воцарилось молчание, потом Федор неуверенно спросил:
– Кто?
– Евлампия Романова, частный детектив…
Интересное дело, он что, успел забыть меня?
– С вами все в порядке? – неожиданно поинтересовался Бурлевский.
– Абсолютно, – в полном недоумении ответила я, – а что должно случиться?
– Нет, нет, ничего, – быстро сказал Федор, – грипп сейчас ходит страшный, а у вас голос странный, хриплый, вот я и подумал, вдруг подцепили заразу. Даже не узнал сначала.
Скажите, какой заботливый!
– Чувствую я себя превосходно, бодра и свежа, словно майская роза, – заверила я его, – дайте телефон.
– Пожалуйста, – как-то суетливо откликнулся Бурлевский.
На этот раз я для надежности сразу записала цифры в книжку. Но сегодня определенно был день неудач. У Золотого никто не отвечал. Я хотела зашвырнуть от досады трубку в кресло, но она запикала и заморгала зеленой лампочкой.
– Послушай, Евлампия, – послышался вновь голос продюсера, – насколько я понял, ты ищешь Татьяну Митепаш?
– Да.
– Так вот, она сегодня в двенадцать ночи придет по адресу: улица Поворова, 12.
– А квартира, квартира какая? – подпрыгивая от нетерпения, закричала я.
– Погоди, – охладил меня продюсер, – по данному адресу выселенный дом, двухэтажный, барачного типа. Поднимешься наверх и иди в конец коридора до последней двери.
– Что же она делает там?
– Набезобразничала, теперь прячется от всех, – хмыкнул Федор, – раньше полуночи не приходи, поняла?
– Поняла.
– И вот что, поговори с Танькой, убедишь ее ко мне вернуться, получишь три тысячи долларов, ясно?
– Еще как!
– Ну и отлично, да, чуть не забыл, пожалуйста, никому не говори, куда идешь, ладно?
– Вообще-то я никогда не посвящала домашних в свои дела!
– Вот и молодец, – одобрил Федор, – ладно, если выполнишь просьбу и потихоньку приведешь Татьяну, дам пять тысяч!
– Только что пообещал три!
Федор рассмеялся:
– Передумал, вези девку ко мне на квартиру и получай гонорар. Но только при одном условии – никому ни звука, не хочу, чтобы народ в курсе моих домашних дел был.
– Давайте адрес, – велела я и добавила: – Не сомневайтесь, в зубах приволоку.
Федор коротко хохотнул и отсоединился. В полном ажиотаже я полетела в ванную. Отвратительно начавшийся день обещал закончиться настоящим праздником. Татьяна найдена, следовательно, Писемский вручит мне десять тысяч и еще пять получу от Федора.
