Когда компакт-диск закончился, Гарднер посмотрел на свою бутылку на свет. Внезапно его охватило полное спокойствие, и он понял, что соседи наконец перестали орать. Может, они померли, подумал он. На донышке еще немного оставалось. Он нашел пробку и закрыл бутылку. Время спать. Он поднял с пола телефон и отправился в спальню, но на полпути остановился, нашел номер Дэвида и позвонил. Был третий час ночи. Включился автоответчик. Должно быть, он позвонил на городской телефон. Разбудил детей.
— Дэвид, это Майкл. Я вечером говорил с отцом. У него день рождения. Точнее, был. Ты, похоже, не знал этого, иначе заехал бы к нему. Свозил бы внуков повидаться. Может, даже купил бы ему открытку. Но ты, очевидно, этого не знал. Потому что если ты знал и все равно не поехал, то ты — эгоистичная сволочь. Но ты ведь не такой, Дэвид? Нет, ты у нас идеальный сын с идеальной женой и тремя идеальными детками. Что ж, молодец, Дэвид, чтоб тебя… Молодец!
Гарднер выключил телефон и швырнул его на кровать.
Затем рухнул сам.
Гарднера разбудил телефонный звонок. Во рту было ощущение, будто там перезимовал хомяк. Он схватил мобильный, молясь про себя, чтобы это звонили с работы. Хотят порадовать, что все его дела закрыты. Никто больше не пропал, никто не погиб, никто не нуждается в срочной помощи. И он может спать себе дальше.
Гарднер взглянул на монитор. Дэвид. Он сбросил вызов и снова лег, думая о том, что нужно вставать. Нужно идти на работу. Нужно влить в себя воды и добавить туда бутерброд с ветчиной. А еще нужно купить отцу поздравительную открытку с днем рождения.
При таком расположении мест для зрителей увидеть что-то было трудно. Несмотря на то что все пришедшие семьи расселись на площадке беспорядочно, большинство детей повернулись лицом к сцене в ожидании представления. Даже если бы Эбби села впереди, ей все равно было бы очень сложно разглядеть все лица, а поведение ее сразу стало бы заметным и, скорее всего, подозрительным.
Она решила обойти толпу снаружи, делая вид, что кого-то высматривает, что, собственно, вполне соответствовало действительности, как она потом сообразила. Сделав два безрезультатных круга, она заняла позицию на дальнем краю площадки возле выхода и весь спектакль постоянно сканировала взглядом море человеческих лиц. Вид смеющихся и визжащих от восторга детей вызывал в душе Эбби радость и боль одновременно. И в равных пропорциях. Запах хот-догов и глазированных яблок, долетающий от расположенных вокруг многочисленных палаток и фургончиков, вызывал у нее тошноту и норовил вывернуть желудок наизнанку.
Вполуха прислушиваясь к словам, доносившимся со сцены, она думала о том, действительно ли Бет сейчас здесь. Может быть, это чья-то шутка, просто дурацкая шутка. А возможно, она прочла в записке больше, чем там было написано.
Мимо прошла пара малышек, одна с темными волосами, другая — со светлыми, и Эбби проводила их пристальным взглядом. Она решила, что волосы у Бет должны быть темными, как у них с Саймоном, у обоих. Но когда девочки остановились, она вдруг всполошилась. Как она ее узнает? В душе нарастала волна паники. Как она поймет, что это ее дочь, когда увидит ее? Она всегда считала, что просто догадается, как-то почувствует. Она и в предыдущих случаях думала, что не ошиблась, и сейчас не могла вспомнить, что заставляло ее верить в это раньше. Как же было со всеми девочками, которых она видела до того? Ведь все те разы она ошибалась. Что, если она сейчас смотрит на свою дочку и просто не узнает ее?
Эбби закрыла глаза, вызывая из сознания образ девочки, которую она видела в своих снах. Маленькая девочка с длинными волосами. Трудно сказать, почему Эбби создала этот образ, но он намертво запечатлелся в ее голове. Не ее ли она ищет все это время? Какую-то воображаемую девочку?
Она замотала головой, прогоняя опасные мысли. Нет, она обязательно узнает ее, как только увидит. Она узнает свою дочку. А та сегодня здесь. Она это точно знает. Ей просто необходимо продолжать искать.
Во время антракта Эбби встала, чтобы размять ноги и получить передышку от мучавшего ее запаха жирной еды. Всю прошлую ночь она не спала, потому что в голове без конца крутились мысли о Бет и о том, что будет, когда она ее увидит. Глядя на спящего Саймона, она все время порывалась разбудить его, сказать, что он должен пойти с ней, что они вернут назад свою девочку. Но она сдержалась. Потому что он попробует отговорить ее и скажет, что она попросту сходит с ума.
Она еще раз обошла площадку для зрителей, сканируя глазами сотни лиц, задерживаясь на каждом из них на доли мгновения — достаточные, чтобы отсеять ненужные, но не слишком продолжительные, чтобы это могло вызвать подозрения.
