– Нет, милый, буду, – настаивала мама. – Кстати, большое спасибо за чудесный портфель. Мне приятно, что ты обо мне тоже иногда думал.
– Почему иногда? – Вячик оттащил кресло из кухни и достал половую тряпку.
– Кстати, – сказала мама, – ты совершаешь ошибку.
– О чем ты говоришь, мама?
– Я уже звонила Марии Петровне…
– Ах, уже…
Кухня являла собой прискорбное зрелище плодов мальчишеского хулиганства. Вячик отметил это с некоторым удивлением, словно сам не имел к тому отношения.
– У меня вызывает отвращение тот цинизм, с которым эта юная особа пыталась тебя окрутить.
– Мама, перестань, ради бога! Мне уже не десять лет…
– Ему не десять лет, – повторила мама сурово и обвела рукой кухню. – Ему не десять лет…
– Но неужели ты не видишь, что я все это сделал на расстоянии? Не двигаясь с места?
– Любое достижение человеческого разума, – продолжала мама, – имеет смысл лишь в случае, если оно может принести пользу человечеству в целом. Я полагаю, что она в самом деле полностью закружила твою, к сожалению, нестойкую голову…
– Но ты же видела!
– Надеюсь, что ты никогда больше не будешь этим заниматься.
Вячик махнул рукой и ушел из кухни. Он с грустью подумал о том, что все его споры с мамой кончаются тем, что он машет рукой и уходит.
Вернувшись в комнату, Вячик с неприязнью поглядел на самоуверенный портфель, расположившийся на столе, и велел ему убраться со стола, но портфель, конечно, не послушался. Вячик присел на корточки перед чемоданом, вытащил из него горсть фотографических кассет. Он же обещал Люде!
– Мама! – крикнул он. – Я пойду сдам пленки проявлять.
– Что за спешка?
– Я восемь пленок в Англии отснял.
– Архитектурные достопримечательности?
– Там все есть. И достопримечательности, и люди…
– Еще чего не хватало! В день приезда из-за рубежа! Ты никуда не пойдешь!
Мать всегда поощряла увлечение Вячика фотографией. Но не сейчас. У нее были все основания полагать, что Вячика в данный момент волнуют не исторические памятники Лондона, а физиономия той особы. А это следовало пресечь.
– Я пошел, – сказал Вячик. И настроение сразу исправилось. В бунте самое трудное – начало.
Мать не ответила, и ее молчание было красноречивее гневного монолога.
На лестнице Вячика встретила соседка и вместо того, чтобы поздороваться, прижалась к стене. Вячик не заметил ее. Он отстраненно улыбался. А перед ним в воздухе, подобно птичьей стайке, плыли восемь фотографических кассет.
По долгу службы мне, разъездному представителю Олимпийского комитета, приходится бывать в самых дальних уголках Галактики.
На Вапру я летел впервые. Планету открыли меньше двух веков назад, а заселили совсем недавно, причем заселили с тридцати разных звездных систем. Там до сих пор нет общего языка, все ходят с транслейтерами. Населения на планете негусто, да и суши на Вапре немного – раз в десять меньше, чем на Земле. Климат жарковатый, но без особых перепадов, жить можно.
Космограмма о моем прилете затерялась в пути, никто меня не встречал, я выбрался из здания космодрома и остановился на минутку, чтобы оглядеться и подивиться разнообразию жителей Вапры, которые ходили, бегали, ползали, прыгали, летали и передвигались непонятным образом по площади.
Вечерело. В зеленом небе быстро крутились многочисленные луны, зажглись первые огни. Громадная стрекоза, крылья в полметра, сделала круг над моей головой. Я на всякий случай снял шлем и помахал им над головой, чтобы стрекоза не приставала к прохожим. Она поднялась чуть выше. Поглядывая на стрекозу краем глаза, я высматривал свободное такси. Наконец высмотрел. Путь к машине лежал через группу непринужденно расположившихся скорпионов размером с собаку. Это меня несколько задержало.
Водитель флаера, многоногий пульсиканец, принялся махать конечностями, привлекая мое внимание.
– Иду, – сообщил ему я на космолингве и сделал шаг по направлению к скорпионам. Нерешительный шаг, вернее, шажок.
И в этот момент проклятая стрекоза спикировала на меня.
Чтобы спастись, я сбил ее шлемом на землю и в страхе, что она цапнет меня, наподдал ей ногой, отчего она рассыпалась на кусочки.
Гордый своим подвигом, я уже смелее направился к скопищу скорпионов, но тут вижу, что шофер схватился за голову и нырнул в машину.
– Погодите! – крикнул я.
Такси взяло с места и свечой ушло в зеленое небо.
Я бросился было за ним. Скорпионы в панике ринулись в стороны.
Вдруг меня крепко схватили под локти две юные девушки спортивного типа.
– Что случилось? – спросил я.
Они смотрели на меня с ужасом и отвращением. К ним присоединился шар с глазами наверху, который выпустил ложноножки и вцепился мне в грудь. Стремительно собралась разномастная толпа.
– Давайте его растерзаем, – сказал кто-то из толпы.
– Придется растерзать, – согласилась одна из девчушек. – Иначе последствия будут ужасны.
– Погодите! – воскликнул я. – Я ничего плохого не хотел! Я приезжий!
– Он приезжий! – сказал шар с ложноножками. – А нам что, расхлебывать? Нет, я предлагаю его растерзать!
