Так я и сказал доктору, когда мы шли с ним пешком по набережной. Нам было почти по дороге.
— Вы в этом уверены? — спросил доктор.
— Совершенно. Сегодня уж был такой день.
— Звездный час?
— Можете назвать так.
— Вас теперь будут узнавать на улице.
— Вряд ли. Только вот на работе придется попотеть.
— Представляю, — засмеялся доктор. — И все-таки еще не раз вас потянет к нам. Ведь это наркотик. Знаю по себе.
— Вы?
— Я всегда мечтал стать спортсменом. И не имел данных. Так почему же вы так уверены в себе?
— Потому что баскетболу грозит смерть. Потому что через несколько лет то, что умею делать я, сумеет сделать каждый пятиклассник.
И я рассказал ему об опыте Курлова.
Доктор долго молчал. Потом сказал:
— Строго говоря, всю команду следовало бы снять с соревнований. То, что случилось с вами, больше всего похоже на допинг.
— Не согласен. Это же мое неотъемлемое качество. Мог бы я играть в очках, если бы у меня было слабое зрение?
Доктор пожал плечами.
— Возможно, вы и правы. Но баскетбол не умрет. Он приспособится. Вот увидите. Ведь и ваши способности имеют предел.
— Конечно, — согласился я.
На прощанье доктор сказал:
— Кстати, я настойчиво рекомендую вам холодные обтирания по утрам. Я не шучу.
— Я постараюсь.
— Не «постараюсь» — сделаю. Кто знает — сгоните брюшко, подтянитесь, и вам найдется место в баскетболе будущего.
Я пошел дальше до дома пешком. Спешить было некуда. К тому же доктор прописал мне пешие прогулки.
Зал Совета директоров много лет не ремонтировали, священные фрески, которыми был расписан потолок, почти выцвели, пошли замысловатыми пятнами сырости, придававшими загадочность батальным сценам.
Господин директор Спел разглядывал потолок, словно стараясь угадать смысл в изображениях. Он не хотел показывать, что интересуется происходящим.
Господин директор Мекиль, начальник полиции, уже заканчивал свою разгромную речь, и до слуха Спела долетали лишь отрывки фраз: «…преступно нарушив Порядок, инженер Лемень… опорочив честное имя одного из самых уважаемых семейств, инженер Лемень…»
Мекиль, по прозвищу Мокрица, имел в виду семейство Спелов. Инженер Лемень вознамерился жениться на дочери Спела.
Шестнадцать директоров, сидевших в жестких деревянных креслах вокруг массивного, отполированного локтями стола, слушали внимательно, и каждый из них старался понять, какую угрозу для них таит гневная речь Мокрицы. Тощий, мрачный, похожий на летучую мышь, Первый директор Калгар задумчиво крутил пальцами колокольчик. Его не устраивало усиление позиции начальника полиции.
Калгар покосился на Спела. Тот разглядывал фрески на потолке. Он не посмел пойти против Мокрицы и теперь делает вид, что слова Мекиля его не касаются.
Мокрица кончил говорить. Директора зашевелились. Кто-то кашлянул. Калгар поднялся. Он был Первым директором, и ему проводить голосование.
— Господин Спел, — сказал Калгар. — Согласны ли вы, что нарушитель Порядка инженер Лемень заслуживает смерти в Огненной Бездне?
Спел наклонил голову.
— Господин генерал-директор?
Сверкающая нашивками туша колыхнулась.
— Без сомнения.
— Господин директор шахт?
Директор шахт долго жевал губами, изображая работу мысли. Калгар подумал, что Мокрица заплатил ему, но недостаточно.
— Полагаю, что поступки инженера Леменя выходят, так сказать, за рамки… А его идеи о существовании Города Наверху?
— Мы судим Леменя не за идеи, а за нарушение Порядка, — перебил его Мекиль.
— Да, — сказал директор шахт быстро. — Да, да.
— Господин директор коммуникаций?
У директора коммуникаций болит печень. Он морщится, прислушиваясь к боли, достает флакон с лекарством и машет свободной рукой — конечно, что там обсуждать…
Когда последний из директоров проголосовал за смерть Леменю, Калгар отцепил висящий на нагрудной цепи небольшой ключ от Переговорной.
— Тогда, — сказал он, — в согласии с традициями и Порядком мы должны сделать Всеобщее оповещение. Господин директор Спел!
Хранитель ключа от Переговорной, директор Спел, медленно поднялся.
Мокрица смотрел на директоров. Это был час его торжества.
У двери Спел обернулся. У черной портьеры, скрывающей вход в зал заседаний, среди чиновников, жрецов, лакеев и охраны стоял его сын в форме офицера тайной стражи. Спел-старший встретился с ним взглядом. Спел-младший незаметно кивнул.
Крони проснулся раньше обычного. За порогом шуршали шаги, скрипели голоса, слышались вздохи и тяжелый кашель — ночная смена шла с асбестовой фабрики. Обычно он просыпался, когда шаги затихали. Просыпался от тишины. Крони вспомнил, что будет сегодня. Он пойдет вниз.
Крони сбросил рваное одеяло и ступил босиком на пол. Лампада перед дешевой статуэткой бога Реда совсем погасла. Поджимая пальцы сухих мускулистых ног, чтобы не так обжигало холодом камня, Крони подошел к столу, нащупал банку с земляным маслом и подлил в лампаду. Стало светлее и как будто теплее. Прозрачные пауки кинулись прочь из круга света, попрятались по темным углам.
