Я помню, вечером лежала я у костра, смотрела на звезды и думала: «Вот на одной из них живет родня моего Кера и не знает, как далеко его занесло от дома и он вынужден рисковать своей жизнью из-за своей старшей сестры, которая ему вовсе и не сестра и которую он в лучшие времена и узнавать бы не захотел». И еще я думала, каково ему смотреть на эти звезды и понимать то же, что понимаю я.
Тут я услышала, что к берегу пристала чья-то чужая байдарка – другие туристы приехали. Я не стала вставать: не было настроения. Только краем уха слышала, о чем они там говорят. Потом слышу, один из приехавших, прихлебывая чай, вещает:
– А вы когда-нибудь видели крылатиков?
– Кого? – спрашивает Ирина, моя подруга.
– Крылатиков. Знаете, несколько лет назад их нашли в космосе и потом на Землю привезли?
Я насторожила уши, догадавшись, о чем речь. Правда, я никогда раньше не слыхала, чтобы их так называли. Ну ладно, что делать, надо же какое-то им иметь название.
– Знаю, видела, – говорит Ирина равнодушным голосом. Она человек сдержанный и не стала объяснять им, что с одним из крылатиков, с Кером, она даже отлично знакома.
– Вот, а я не видел, – говорит приехавший. – И чуть было конфуз не получился. Мы сейчас, часа полтора назад, шли по реке, вдруг прямо из-за облаков выныривает громадная птица…
– Скорее летучая мышь, – поправил его другой голос.
– Ну, летучая мышь. И прямо на нас. Хорошо еще, что мы не охотники и нет у нас ничего с собой.
Я вскочила. Что-то случилось. Кер ищет меня.
– Катерника, – позвала меня Ира, – ты слышала?
– Я возьму байдарку, – сказала я.
– Хорошо, конечно.
Я искала в темноте весла. Сергей подошел ко мне и помог снести байдарку в воду.
– Я поеду с тобой? – спросил он.
– Нет, – сказала я. – Мне одной быстрее.
– Ты ошибаешься, – сказал Сергей. – Мы будем грести вдвоем.
Я больше не стала спорить.
– А он покружился над нами и полетел дальше, – донесся до меня голос.
До поселка мы добрались только к трем часам ночи. В поселке на почте лежала телеграмма от отца: «Прилетай немедленно. Кер уезжает».
Именно будничное слово «уезжает» поразило меня своей окончательностью.
Я разбудила лесника, вымолила у него рабочий флаер и полетела домой. Может быть, если бы я догадалась прямо рвануть на космодром, я бы успела.
Дома никого не было. Только записка от Кера. Она была наговорена на машинку, и буквы были правильные, равнодушные:
«Я вернусь».
И все. Тогда я бросилась к видеофону, набрала информацию. Там мне сказали, что особый рейс уходит через шесть минут. И подключить меня к нему уже не могут.
И тогда еще я могла бы успеть. Как оказалось, рейс все-таки задержался, почти на полчаса, а мой запасной пузырь домчал бы меня до космодрома скорее. Но я, как последняя дура, бросилась на диван и разревелась. Я была жутко обижена на жизнь, на себя, на отца, который не предупредил, на Кера, который не нашел меня. Тогда я не знала, что вылет задержался именно из-за него, потому что он обшарил все притоки Оки и вернулся еле живой, что его чуть ли не силком затащили в корабль его соотечественники. Потому что там все решали минуты: корабль, шедший к их системе, принадлежал не Земле, надо было на планетарном судне выбросить их на орбиту Плутона, чтобы перехватить звездный корабль. И узнали об этом слишком поздно, потому что информация, полученная о планете Кера, пришла на Землю с оказией и не сразу разобрались, что к чему.
Отревевшись, я поднялась к Керу в комнату. Там все осталось на своих местах. Он ничего не стал брать с собой. Кроме трех детских книжек. А отказаться от полета он тоже не мог. У каждого есть свой дом.
Лиза бы не обратила внимания на этот шкаф. В комиссионный приходят не любоваться вещами, а купить одну, нужную и подешевле. Лиза давно уже научила себя не видеть соблазнов, которые так и лезут в глаза. «Ты как кассир, – сказала как-то Тамара. – Миллион рублей в руках, а для тебя – как будто не деньги. Хотела бы я так жить». Тамара так жить не хотела. Она жаждала владеть всем – вещами, путешествиями, машинами, квартирами, мужчинами, но была нежадной, готова была поделиться желаемым с близкими. Особенно с Лизой.
– Лизавета! – крикнула Тамара трубным голосом. – Ты только погляди.
Лиза послушно оторвалась от кухонных гарнитуров и пробралась к Тамаре, в узкий проход между буфетами и шкафами. Рядом с Тамарой она казалась хрупкой и беззащитной.
– Шкаф неземной красоты, – сказала Тамара. – Все в него поместится. Внукам – наследство. Теперь таких не делают.
– А я там присмотрела кухонный шкафчик от польского гарнитура.
– Лизавета, не отвлекайся! Те шкафчики у всех, а этот – уникум.
Лиза покорилась и стала разглядывать шкаф неземной красоты, который, видно, сделали для богатого купца: по бокам двери до полу, посередине сверху застекленный буфет, под ним полка с мрамором и выдвижные ящики; шкаф был украшен богатой резьбой, со львами, гербами и на львиных ногах.
– Наверх будешь ставить бокалы, – сказала Тамара.
– Бокалов у нас нет.
