Люба, почувствовав, что от молодых людей не исходит опасности, тоже вышла из-за кустов и присоединилась к нам, ни у кого не вызвав удивления. Лишь монах все поглядывал наверх, на кусты, словно ждал, что оттуда появятся новые лесные феи. Затем он вспомнил, что он монах, а не любитель эротических зрелищ, потому склонил голову и начал усердно перебирать четки. Четки были рубиновые, цены им нет. Как хорошо, что Матур далеко отсюда!
— Куда путь держите? — спросила я. Наверно, получилось неестественно, но я никак не могла найти нужного тона в беседе с этими странными созданиями. Когда я жила в Москве, там таких еще не водилось.
— В Бенарес, — ответил мне длинноносый — видно, ихний вождь. — В святой город.
— И зачем же?
— Там нас ждет гуру Нилаканта Шастри.
— Долго будет ждать, — сказала я.
— Почему? Почему? — спросил длинноносый.
— Потому что дорога на Бенарес чуть правее, — сообщила я. — А таким путем вы скоро доберетесь до Сиамского залива.
И тут я поняла, что они плохо изучали в школе географию и разницы между Сиамским заливом и Панамским каналом не ощущают.
— Не слушай ее, Денис, — сказала беременная паломница. — Это типичная провокация. Ты лучше спроси ее, в какой школе ЦРУ она русский язык выучила?
Туг все паломники посмотрели на меня, как на врага, и я поспешила ответить.
— Никакого ЦРУ! Я здесь нахожусь в экспедиции.
— Вот видишь, Василиса! — сказал человек с челкой.
— А какая же, позвольте, экспедиция? — не сдавалась беременная девица. (Впрочем, если беременная, то по-русски уже не девица, да?)
— Ищем трон царя Соломона, — призналась я.
— Евреи, — пояснил остальным мрачный тип с челкой.
— Нет, ты скажи, в самом деле промахнулись? — спросил исхудавший паренек.
— А давно идете? — спросила я.
— Мы верим в великого Кришну и вечное благо. В спасение через добро! — крикнула беременная девица. Видно, ей все это уже порядком надоело.
— И давно идете? — спросила я.
— Мы сами из Люберец. Мы примкнули к туристской группе в Монголию, — сказал длинноносый.
— На поездку в Индию характеристик не дали, — сказала беременная, а мрачный тип с челкой пояснил:
— Монголия является страной социалистического лагеря.
Исхудавший паренек показал мне крепкую палку, всю изрезанную зарубками.
— Шестьсот семьдесят дней, — сказал он. — Особенно трудно приходилось в Китае. Но мы в коммуне работали.
— Всех бы повесила! — закричала беременная.
— Василиса, Василиса, — стали уговаривать ее товарищи. — Где твое смирение?
— Нет, — сказала я. — В таком состоянии вам идти дальше нельзя. Вам не выдержать пути до Бенареса.
— А что делать? — пискнула бритая девица с плоской грудью. — Мы уже на грани истощения!
— Мне вредно питаться одними овощами, да еще немытыми! — поддержала ее беременная.
— Тогда послушайтесь моего совета. Следуйте за этим добрым буддийским монахом, который ведет вас к монастырю. Остановитесь в монастыре, поживите там, может, месяц, может, два. А там уж решайте. Возможно, кто-то захочет вернуться домой, а кто-то перейдет в буддизм.
— Только не это! — закричал длинноносый.
— А если не оставят? — пропищал исхудалый паренек.
— Оставят. — Я обратилась к монаху, который не поднимал на меня глаз, и с помощью Любы спросила, насколько добры и гостеприимны монахи монастыря в Линили. Монах ответил, что монастырь славится своей заботой о странниках, в нем можно будет жить в качестве помощников, собирать плоды в саду, чинить и мастерить — кто что может.
Это я перевела бывшим советским туристам, а ныне кришнаитам, ищущим Бенарес и, возможно, покойного гуру Наликанта Шастри.
Как вы, может быть, догадались, пока я разговаривала с советскими паломниками, у меня созрела идея.
— С вами пойдут еще шесть местных кришнаитов, — сказала я. — Вы включите их в свою гриппу.
— Еще чего не хватало! — возмутилась беременная, но длинноносый сообразил, что заинтересован в моей поддержке, и сказал:
— Если они наше жрать не будут, пускай идут. И пускай учтут, что язык общения — русский! Везде.
— Хорошо, — пообещала сообразительная Люба.
Она же и поскакала как серна к пещере, чтобы привести своих спутников.
К сожалению, я не могла дать им денег на дорогу, но предусмотрительная Не-лю взяла высыпавшиеся из мешочка рубины, так как правильно рассудила, что раз земные жители ценят эти блестящие камешки, значит, стоит ими запастись. Я же убедила По-иза и Любу проявлять в будущих сделках с рубинами крайнюю осторожность.
По моей подсказке пришельцы разделили между собой части одежды покойного Сато и раздетого Матура. Зрелище было странное, но именно эта нелепость в одеяниях примирила советских кришнаитов с пришельцами с планеты Дом. Склонному к пижонству Ут-бе-бе достался пиджак Матура, Не-лю взяла себе полушорты Сато, капитан натянул марлевые дхоти Матура, По-изу досталось его нижнее белье…
