— Он за внедрение получил. Только не даст он тебе.
— А у тебя двушка есть? — спросил Сашок.
Капитанов долго копался в карманах, звенел мелочью.
Нашел двушку, но не отдавал.
— У меня все рассчитано, — сказал он. — Включая бутылки.
— Держи, — Сашок протянул ему пятак.
— Ладно, — Капитанов отдал ему двушку.
Держа монетку в пальцах, Сашок шел по улице. Было грустно. Новая жизнь не вытанцовывалась. И ясно было — не уехать ему в Омск.
Он остановился у телефонной будки. В ней стояла женщина, набирала номер. Раз набрала. Послушала, нажала на рычаг, снова набрала. Сашка она не видела. А Сашок ее разглядывал. Машинально, думал о другом, но разглядывал.
— Алло, — сказала женщина, — алло!
Ударила по телефону, подергала за рычаг. Видно, разъединилось.
Она расстроилась, открыла кошелек, стала копаться в нем. Потом обернулась, увидела Сашка.
Женщина была худенькая, ладная, поменьше Сашка ростом и какая-то ясноглазая.
— Простите, — сказала женщина. — У вас не будет двушки? А то мою автомат проглотил.
Она сказала это виновато, словно просила прощения.
Сашок сразу, не раздумывая, протянул ей свою двушку.
— Спасибо.
И женщина в обмен протянула ему пятак.
— Не надо, — сказал Сашок, отодвигая ее руку. — Зачем это?
— Но как же? Я не могу принимать от вас подарков.
— Какой же это подарок? — удивился Сашок. — Я вам двушку, а вы мне пятак.
— Но вы же мне любезность оказали. Мне так нужно позвонить, а автомат проглотил.
— Ну и берите, — Сашок насильно вложил в руку женщины двушку.
— Спасибо, — сказала женщина.
Она посмотрела на Сашка, и тому вдруг стало грустно, что он уезжает в город Омск и никогда больше эту ясноглазую женщину не увидит.
Женщина еще глядела на него, но взгляд ее изменился — она уже думала о другом, о своих делах. Отвернулась, стала набирать номер. Сашок поглядел на ее пальцы, а потом ему стало неловко — ну ладно, отдал двушку, герой, кавалер. А теперь-то что стоишь?
И он пошел дальше. Все равно не позвонишь Башмакову.
И даже к лучшему. Не даст ему Башмаков денег. И неловко даже просить их у Башмакова.
Так Сашок дошел до почты.
Задумавшись, он чуть не проскочил ее. Вспомнил, развернулся и чуть не столкнулся в дверях с высоким человеком в черном строгом костюме. Человек шел быстро, решительно. На Сашка он даже не посмотрел, но в лице его было что-то такое, что заставило Сашка запомнить его на всю жизнь. Это было красивое, резкое, рубленое, но недоброе лицо. Черные пронзительные глаза прятались под густыми бровями, светились угольками, с красным подсветом. Незнакомец посмотрел на часы. На пальце блеснул массивный золотой перстень.
«Делец», — подумал Сашок и вошел в почтовое отделение.
Там было почти пусто. Только какая-то бабуся жаловалась девице за барьером, что ей «Работницу» не принесли, а крашеная девица лениво повторяла, что бабусе надо обращаться в отдел доставки. Сашок взял бланк для телеграммы, прошел за стол. Полез в карман, но вспомнил, что ручку забыл дома, взял ручку со стола — она была ученическая чернильная, а чернил в чернильнице почти не осталось, так, гуща какая-то.
Он написал адрес, но тут перо засорилось. Сашок протер перо недописанной телеграммой, взял новый бланк. Снова начал писать, но буквы получались кривые и толстые. Сашок спросил девицу за барьером:
— Чернил можно налить?
— Нету чернил. Не завезли, — сказала нагло девица. Ведь он не обижал, не грубил, а она огрызалась заранее.
— Да вы поглядите, — сказал Сашок.
— Сказала, нет. Со своей ручкой надо ходить. Тридцать копеек пожалел.
Хотел Сашок кинуть ей чернильницу в лицо, но потом взял себя в руки. Охота была связываться… К тому же неясно еще, что писать сестре в телеграмме. Можно просто: «Выезжаю по твоему приглашению, высылай пятьдесят». А можно душевнее: «Решил начать новую жизнь. Возвращаюсь в родные пенаты».
Сашок взял новый бланк, осторожно обмакнул перо в чернильницу, чтобы не доставало до дна, до самой гущи. И тут увидел бумажник.
Как он его раньше не увидел, непонятно — он ведь лежал на столе на полном виду. Черный кожаный шершавый бумажник с золотой буквой Д в углу. Солидный бумажник. Не нужно было его открывать, чтобы увидеть пачку четвертаков, что лежит в боковом отделении, а может, даже чеков из «Березки». Такой бумажник.
Сашок сразу подумал про того дельца, которого встретил у входа. Делец бумажнику соответствовал. Хотя такие обычно бумажников не теряют. А больше терять некому. Бабуся с «Работницей» к бумажнику отношения не имеет, еще заходили два или три человека, но к столу никто из них не приближался.
Что делает обыкновенный человек в таких случаях? Он протягивает бумажник девице за барьером и говорит: «Кто-то забыл». Девица кладет бумажник возле кассового аппарата, и бумажник ждет своего владельца.
