«Столица этого древнего и молодого государства Лигон живописно раскинулась вдоль берегов широкого полноводного Кангема — одной из крупнейших рек Азии. Сюда поднимаются и бросают якоря у протянувшихся на километры причалов океанские корабли под флагами различных государств. В последние годы лигонцы привыкли видеть среди них и флаг нашей Родины…
Население города приближается к полумиллиону. На улицах можно встретить и крестьянина, неторопливо погоняющего повозку, запряженную парой буйволов, и роскошный «Кадиллак», принадлежащий владельцу каучуковой плантации, и скромные велосипеды отечественного производства. Льется поток прохожих, и в нем соседствуют европейские костюмы чиновников, оранжевые тоги буддийских монахов, индийские сари, разноцветные длинные юбки лигонских студенток. Старое и новое перемешалось в этом удивительном городе, и зримые черты независимого Лигона видны в белозубой улыбке докера и трубах сталеплавильного завода, выросшего на окраине».
Гостиница «Империал» не отвечает своему гордому названию, хотя когда-то, лет семьдесят назад, она считалась импозантной и предназначалась для приезжих чиновников из Калькутты или Лондона и для индийских набобов. Стоит она неподалеку от порта, на границе Китайского города, ее викторианский фасад давно потерял респектабельность, а гипсовые украшения, что должны напоминать о замках старой доброй Англии, осыпались.
Китаец-портье мирно дремач за конторкой, и при желании я мог бы незаметно пройти в нужный мне номер. Но я этого не сделал. Господин Дж. Сун солидный делец. Нельзя беспокоить его ночью, не предупредив заранее.
Я подошел к стойке и постучал по ней костяшками пальцев. Портье проснулся, растерянно моргнул, но ему было достаточно одного взгляда, чтобы осознать, что имеет дело с джентльменом.
— Господин из двадцать четвертого номера у себя?
Портье бросил взгляд на доску с ключами. Я сделал это раньше его. Ключа от двадцать четвертого номера там не было.
— Предупредите его, что пришел директор Матур.
Вежливость — достоинство королей, так учил нас отец Джонсон в миссионерской школе. Я всегда вежлив с теми, кто ниже меня.
— Он не один, — сказал китаец, не глядя на меня.
— Пошлите кого-нибудь предупредить о моем приходе.
В «Империале» нет телефонов. Непонятно, почему здесь останавливается Сун.
— У него женщина, — ответил портье, разглядывая потолок, на котором не было ничего достойного внимания.
Я не люблю расставаться с деньгами просто так, без нужды. Деньги достаются человеку трудом и отдаются за труд. Но мне ничего не оставалось, как положить на стойку пять ватов. Портье глядел на голубую бумажку и долго изучал изображенный на ней парусный кораблик, словно любовался рисунком. Потом бумажка исчезла со стойки.
— Эй! — позвал портье.
Появился мальчишка в когда-то белой ливрее, на которой не хватало половины позолоченных пуговиц.
— Скажи господину Суну, что к нему пришли.
— Господин директор Матур, — произнес я.
Бой поплелся к лестнице. Я отошел в сторонку. Свет в холле был погашен, но в полутьме я разглядел кресло и опустился в него. И тут же сверху со скрипом приехал лифт. Из него вышли господин Дж. Сун и незнакомая мне девушка. Кабина лифта была хорошо освещена, и я мог оценить вкус господина Супа. Я хотел было подняться, но не счел удобным сделать это в присутствии девушки, которая не относилась к девицам легкого поведения, а происходила из хорошей, хотя и небогатой семьи, — подобные суждения, и всегда верные, я выношу почти мгновенно. Я сразу же понял, что это деловое свидание. Господин Сун был предупредителен, притом ни разу не прикоснулся к девушке. «Может, к лучшему, — подумал я, — что мальчик разминулся с господином Суном».
Видно, портье подумал то же, что и я. Он ничем не показап господину Суну, что я его жду, но выскочил из-за стойки и побежал на улицу звать такси.
— Непременно, — донеслись до меня слова господина Дж. Суна, — все будет в порядке. Завтра в десять я вас жду.
