— Мы не спешили, — говорил капитан Боро. — Я даже приказал свернуть с дороги и вымыть машины в озере. Но я не мог совсем не ехать. Полицейские мне не подчиняются. Они обязательно донесут своему капитану…
Так и есть, ничего с отцом не случилось. Но если бы я в тот момент знала о том, что Као убил моего отца, разве я бы осталась в машине? Я бы выскочила наружу, я бы так кричала, что капитан Боро взял бы меня к себе в машину. Он не посмел бы при солдатах и полицейских подчиняться князю. Но я ничего не знала и послушно сидела в машине.
— Я сровняю тебя с землей, — тихо и страшно сказал князь, — если ты посмеешь своевольничать.
— Я могу арестовать вас, князь, — ответил Боро.
Он стал малиновым. Густые брови наползли на узкие глаза.
— Арестуй, — сказал князь. — И долго ли ты проживешь после этого?
— Я пошутил, — сказал Боро почти шепотом, и его брови полезли вверх.
— Я тоже люблю шутки, — сказал князь.
— Но я не могу ослушаться приказа.
— Выполняй свой приказ. Но дай мне еще полчаса.
— Как?
— Не мне тебя учить. Объяви привал, допроси солдат, не видели ли они чего-нибудь подозрительного.
— Ясно, князь, но ведь я не один.
— Я рискую большим. Ты останавливался. А это что такое? — Князь словно увидел привидение.
Я оглянулась и увидела, что с солдатами стоит староста из монастырской деревни.
— У меня были инструкции, — сказал капитан, — взять этого человека в деревне. Махакассапа велел ему показать нам пещеру.
— Это еще не хватало!
— Я ничего не могу сделать, — сказал Боро. — Я же между двух огней.
— Мой жжет сильнее, — сказал князь. — Ты не останавливался в монастыре?
— Нет. Староста ждал меня в деревне.
— Старосту не слушайся. Скажи, что сначала ты должен поговорить с солдатами в сосновой роще. Иди.
Князь подошел к машине.
— Готово? — спросил он. — Пошевеливайся.
— Да, — раздался голос шофера откуда-то снизу. — Сейчас только подкручу.
— Отдыхайте! — крикнул Боро солдатам. — Привал десять минут.
Не замечая меня, Као сел за руль. Шофер гремел багажником, укладывая туда колесо. Князь крикнул:
— Брось колесо на дороге! Потом заберем!
Шофер послушался. Као рванул машину вперед, и она помчалась к роще, оставив позади полицейские джипы.
Не доезжая до сосновой рощи, Као свернул на широкую тропу, и, ударяясь о корни, наша машина начала продираться вверх. Мне казалось, что она вот-вот разобьется или застрянет. Но Као, закусив нижнюю губу, упрямо вел машину в гору. «Только бы Володя не приехал, — повторяла я. — Пускай он не спешит…»
На веранде послышались голоса, шум, женский плач, и мне пришлось оторваться от компьютера. Там стояла медсестра с узлом в руке, вся в слезах.
— Что случилось? — спросил я хрипло.
Неожиданное появление человека, связанного с миром болезней, ран и смертей, всегда вызывает тревогу. Но сестра с помощью солдата объяснила мне, что в госпитале умер хозяин этого дома — капитан полиции. Медсестра принесла домой его пожитки, а взамен ей надо было взять какие-то вещи из его комнаты, чтобы одеть мертвого. Они с солдатом поднялись наверх. Я слышал их шаги над собой. Потом вдруг понял, что этот капитан — отец Лами, в которую влюбился мой Володя. Я вспомнил, как Лами везла ему лекарство из Лигона, как трогательно старалась спасти в самолете сумку с лекарством… И я минут пять сидел, ничего не делая, прислушиваясь к шагам и голосам наверху и думая о том, как ты соприкасаешься с другими людьми, приближаешься к ним, иногда даже временно превращаешься в часть их мира, чтобы потом уйти дальше, потерять этих людей и потеряться для них…
Потом я заставил себя вернуться к вычислениям. И тут же появился майор Тильви, который хотел, чтобы я подтвердил выбор деревни Моши для эвакуации и, если возможно, съездил бы туда сам. Поездка, сказал Тильви, займет часа два. И может, я на всякий случай поставлю там свой ящик? Он имел в виду датчик. Он показал мне это место на карте. По моим расчетам, деревня находилась вне четырехбалльной изосеймы. Я быстро собрался и сказал майору:
— Оставьте здесь кого-нибудь, знающего английский язык, на случай, если позвонит Володя.
— Хорошо, — сказал майор.
В этот момент сверху спустилась медсестра. Тильви спросил ее, что она здесь делает. Сестра заплакала и объяснила, в чем дело. И тут я понял, как молод наш майор и как он устал. Он сделал шаг назад, нащупывая спинку стула, опустился на него, подняв к глазам сломанную руку, и серая перевязь закрыла его лицо подобно парандже…
Через час с небольшим я был в деревне Моши, широко раскинувшейся в пологой горной котловине. Место было удачное. Даже если толчки здесь превысят расчетные, эвакуированным ничего не угрожает.
На большой поляне солдаты окапывали четырехугольники и ставили большие армейские палатки. Голые мальчишки кружились стаей в восторге от такого развлечения, а поодаль стояли в ряд женщины в коротких черных накидках и с множеством бус.
Я установил датчик на зеленом склоне, за деревней.
ТЕЛЕГРАММА
