Надо ли эту замечательную формулировку переводить с иезуитского на человеческий, или и так все ясно? На всякий случай переведу: практически все российские законы можно с этого момента сжечь в печке, а Парламент навсегда закрыть за ненадобностью. Потому что будь эта норма реализована, в соглашении с иностранцами можно было бы записать абсолютно все,- что заблагорассудится. И такая запись приобрела бы гражданско-правовой характер и имела бы силу выше, чем у российских законов.
Замечательная открылась бы перспектива - ведь на что только за соответствующий "откат" (и плюс гарантии неприкосновенности в случае чего) наши "профессионалы западного уровня" не согласятся? Вплоть до нашей обязанности свезти на какую-нибудь подконтрольную НАТО территорию и там складировать все наше ядерное оружие - чтобы не мешало недропользованию...
Абсурд, преувеличение? Конечно, преувеличение. Но, тем не менее, что бы там ни записали - даже право инвестора в случае, если нефти в месторождении не окажется, в качестве компенсации присвоить себе какую-нибудь часть территории России - перед высоким Стокгольмским судом такое условие соглашения было бы приоритетным по сравнению с не допускающими ничего подобного российскими законами...
Часть 4. МОЖНО ЛИ ПРОТИВОСТОЯТЬ БУЛЬДОЗЕРУ?
(борьба вокруг закона "О соглашениях о разделе продукции")
Глава 1.
"ФИЛИГРАННАЯ ПРАВОВАЯ
РАБОТА"
ВОПРОС ЗАСЛУЖИВАЕТ ВНИМАНИЯ
Конечно, здесь, как и в истории принятия закона о Центробанке, описанной в первой книге этой серии "О бочках меда и ложках дегтя", сам собой напрашивается вопрос: как подобные законы вообще могут приниматься?
Что ж, придется остановиться на том, как это делалось и делается. Хотя, казалось бы, принятие закона -не экономический вопрос. Но, с другой стороны, не зная и не понимая механизмов создания тех или иных условий для экономической деятельности, трудно понять, почему, все-таки, мы находимся в столь плачевном положении. Причем под плачевным положением я понимаю не уровень доходов на душу населения, и не объем валового внутреннего продукта, и даже не существенное технологическое отставание от Запада. Плачевным наше положение является в смысле полного отсутствия перспективы - у нас нет базисных условий для необходимого интенсивного развития экономики.
Подробное описание истории принятия именно закона о СРП - одного из многих десятков законов, принимавшихся в период моей парламентской деятельности - имеет целый ряд оснований.
Во-первых, этот закон посвящен одному из самых крупных и даже определяющих для России вопросов -судьбе наших природных ресурсов на многие триллионы долларов.
Во-вторых, эту историю я знаю отнюдь не понаслышке - мне пришлось оказаться в самом ее центре. Сначала -в качестве одного из тех членов верхней палаты Парламента России (Совета Федерации), кто с первых дней жестко противостоял этому закону. Затем - в роли сопредседателя согласительной комиссии по этому закону между двумя палатами нашего Парламента.
В-третьих, в силу моей определенной ответственности за те практически гарантированные пагубные последствия, к которым этот закон привел бы, если бы нам (Совету Федерации) не удалось тогда его остановить. Ответственности, проистекавшей из того, что проводником этого чрезвычайно опасного для страны закона была партия (фракция в Думе) "Яблоко", одним из основателей и вице-председателем которой я являлся*.
* То есть в этом случае так же, как и в истории с законом о нашем Центральном банке (см. книгу "О бочках меда и ложках дегтя"), мне опять пришлось бороться против своего же движения "Яблоко", созданного на основе предвыборного объединения "Блок: Явлинский-Болдырев-Лукин".
В-четвертых, вся эта история весьма показательна. И по напору и цинизму действий транснациональных корпораций - точнее, их лоббистов и подручных - в наших органах государственной власти, средствах массовой информации и "научной общественности". И как во многих отношениях абсолютно беспрецедентный пример в нашей парламентской практике. И как иллюстрация того, что иногда, даже находясь, казалось бы, в безнадежном меньшинстве, тем не менее, оказывается возможно и бороться, и даже добиваться успеха. Наконец, как история - в силу цены вопроса - до сих пор не закончившаяся и потому актуальная.
ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ - НЕ ВСЕГДА ОБМАНЧИВО
Итак, закон с никому ничего тогда не говорившим названием "О соглашениях о разделе продукции" был принят Государственной Думой 14 июня 1995 года.
Спустя две недели, в пятницу 30 июня вечером, после заседания бюро Центрального Совета движения "Яблоко", ко мне обратился один из депутатов Думы- членов бюро с просьбой поддержать этот закон*. В ответ я, естественно, попросил текст закона, но до понедельника так его и не получил, что меня несколько удивило.
* В это время я являлся членом Совета Федерации. По Конституции законы принимаются Государственной Думой, затем рассматриваются Советом Федерации (одобряются или отклоняются). Принятые Думой и одобренные Советом Федерации законы направляются на подпись Президенту.
