— Идите со мной, миледи, и ведите себя смирно, иначе, клянусь Богом, вам будет о чем пожалеть.
— Не позволяйте им издеваться над Фрешетом! — через плечо крикнула она.
Синвелин толкал ее вниз по лестнице, а остальные солдаты окружили Брайса.
— Слыхали, ребята? — насмешливо крикнул Синвелин. — Дама просит вас быть с ним поласковее. Я тоже в этом заинтересован, так как прежде, чем он умрет, ему предстоит кое-что для меня сделать.
Он вывел Рианон из башни, протащил через двор, не обращая внимания на лужи, и втолкнул в зал.
Слуги и солдаты гарнизона уставились на них, раскрыв рты.
— Вон отсюда! — заорал Синвелин. — Убирайтесь прочь!
Они медленно и неохотно повиновались.
Рианон осталась стоять у очага, все мысли ее были о Брайсе.
— Живее! — подгонял слуг Синвелин, размахивая мечом.
Рианон хотела, было скрыться на кухне, но он поймал ее за руку.
— Ну, нет, вы от меня не убежите, Рианон. Ни сейчас и никогда! — Он прижал ее к себе, а она пыталась вывернуться из его объятий. — Можете сопротивляться сколько угодно. И в постели тоже. Мне это нравится. Девчонка, которая дралась со мной, мне тоже нравилась. Дочка пастуха. Как ее звали? Ах да, Катуг.
Услышав это имя, Рианон в ужасе застыла.
— Вы удивлены, моя дорогая? — Губы Синвелина изогнулись в жестокой улыбке. — Неужели ваш ублюдок отец не рассказал о дочурке пастуха, которая осмелилась обвинить меня в том, что я ее изнасиловал?
Рианон молча помотала головой. Она помнила Катуг и знала, что та с семьей куда-то уехала. Отец пытался их разыскать, но безуспешно.
— Знай вы об этом, то поняли бы, что со мной шутки плохи. Но даже он не знает, как я поступил с ней и ее семьей.
— Вы их убили! — прошептала Рианон.
— Не я лично, — он потрепал ее по подбородку. — Это сделали мои люди. Ваш отец и без того ненавидел меня, а останься они в живых, вполне мог отдать меня — под суд. Меня — Синвелина ап Хайуэла — обвинить со слов какого-то крестьянина!
Во дворе раздался топот ног по булыжнику.
Синвелин прислушался.
— Сюда идут, любимая. Бедняга Брайс — ему так хотелось стать рыцарем. Но боюсь, что он лишится этой возможности из-за женщины.
— Вам никогда не стать таким благородным рыцарем, как он! — Рианон со всей силой оттолкнула Синвелина, и он от удивления ее выпустил.
У Рианон все перевернулось в душе, когда Мадок и Туэдур втащили в зал Брайса. Его лицо было все в кровоподтеках, губа разбита, а один глаз затек. Они бросили его на пол. Брайс попытался встать, и Рианон кинулась к нему. Она обняла его и помогла подняться на ноги.
— Держите ее, — приказал Синвелин.
— В этом нет необходимости, — с достоинством ответила Рианон. — Раз он здесь, я никуда не уйду. Вам придется отпустить нас обоих.
— Неужто вы так ничего и не поняли? — в недоумении спросил у нее Синвелин. — Я никогда вас не отпущу. Вы станете моей женой.
— Отпустите ее! — выкрикнул Брайс, грозно глядя на валлийца из-под распухшего века.
— Кто вы такой, чтобы мне приказывать? — презрительно осведомился Синвелин. — Уж не граф ли Уэстборо? Придется вас убить, чтобы не вмешивались.
Необходимость спасти Брайса придала Рианон смелости.
— Синвелин, вы глупец, если полагаете, что сможете вечно удерживать меня. Неразумно также убивать Брайса Фрешета. За мной приедет отец, а зять Брайса — барон Дегер.
— Брайс Фрешет — человек, который похитил Рианон Делейни. А что касается вашего отца, то он не предпримет никаких действий из опасений, причем небеспочвенных, за вашу жизнь.
— Что?! — Рианон чуть не задохнулась. — Так вот почему…
— Он не приезжает? Конечно. — Синвелин с улыбкой подошел к ней. — К счастью для вас, я предпочитаю женитьбу, чтобы постоянно получать удовольствие. А там, глядишь, вам тоже понравится. — Он провел ладонью по ее груди. — Уверен, что вам это придется по вкусу, Рианон.
От ненависти и гнева у Рианон пропал страх.
— В таком случае вам придется очень чутко спать, милорд, чтобы собственная жена не заколола вас во сне.
Он отпрянул назад, словно уже увидел в руках у нее кинжал. В глазах Синвелина промелькнули испуг и неуверенность.
— Вы бесчестный трус! — сквозь зубы процедила Рианон.
Синвелин поднял руку и с такой силой ударил ее по лицу, что у нее из глаз брызнули слезы.
— Ничтожество! — с ненавистью затравленного волка глядя на Синвелина, прохрипел Брайс и добавил еще эпитет, похлеще. — Я проклинаю день, когда столкнулся с вами!
— Выбирайте выражения в присутствии дамы, — язвительно заметил Синвелин. — А что касается ваших обвинений, дорогая невеста, — сказал он, повернувшись к Рианон, — то подумайте дважды, прежде чем произносить их. У меня достаточно влиятельных друзей, которые поверят мне, а не вам. Если вы посмеете поносить меня, моя милая, то я сообщу королю, что ваш отец замышляет бунт в своих уэльских землях.
— Ложь!
— Но она посеет сомнение в короле. Любому нормандцу известно, что валлиец спит и видит восстание. Боюсь, что вашему отцу и братьям будет нелегко найти поддержку в суде, даже если не все поверят, что они способны на предательство.
— Может, это вы замышляете мятеж? — спросила Рианон.
Синвелин расхохотался.
