«Мойша, извини, пожалуйста, ты славный парень и тебя сильно обидел пьяный буйвол, бывший у нас президентом: дал тебе под зад и ты очутился на западном берегу Америки. Твой бывший дружок Миша Кахарский катит на тебя бочку, как будто ты уже ничего не значишь и тебя можно пинать ногой. Он всем говорит, что ты слишком не похож на русского и тебя нельзя было никому показывать. Дали тебе отступную и купили виллу на американском западе. Тебя все тут ругают и говорят: пусть он там живет и забудет, что был зятем президента. Мне бы твои заботы! Я бы с твоими деньгами и такой виллой, как та, на которой ты сидишь, нашел бы такую бабочку, что они бы все попадали от зависти. Ну, ладно, я тебя заговорил, а мне надо сказать тебе маленькую неприятность, от которой ты не станешь много смеяться. Мне нужны деньги, и я тебя постриг: впрочем, оставил тебе два миллиона на покрытие налогов и выплаты по страховке. Если не хватит, пиши мне на Кергелен, и я пришлю тебе немного денег. Только вот долларов у меня нет, а водятся кое-какие рублишки. Я тебе и пришлю мешочек; в нем будет тысяч сорок. А теперь прости и прощай. До встречи на моем острове. Тут дачный сезон в разгаре: термометр показывает шестьдесят градусов мороза. Холода наши, кергеленские, еще впереди. Твой Вася».
И так вот резвился наш герой всю ночь и затем утром обскоблил последний полуторамиллиардный счет и перевел его половину Московскому радиоэлектронному заводу, где начальниками были его дружки Вялов и Малютин. И только уж затем пошел к себе в спальню.
Катерина встала в пять часов; Олег еще работал, и она, бесшумно выскользнув за дверь и не вызывая лифта, спустилась вниз. Тут увидела Степана. Кивнув наверх, сказала:
— Он спит.
— Не беспокойся. Бойцы мои берегут его пуще глаза.
Катерина дала «ребятам» по тысяче долларов на брата, а Степану помогла купить хороший автомобиль и квартиру тут, поблизости; и они, не зная подобных щедрот от своих хозяев, берегли Каратаева больше, чем кавказцев.
Сидя в углу заднего салона своего автомобиля, дремал подполковник Тихий. Он только что проверял посты и теперь на заре крепко заснул. Ему было неудобно перед майором, и он, выйдя из машины, таращил глаза и что-то бормотал в свое оправдание.
— Посты на месте, я только что проверял. И вообще: мы тут все изучили и разработали схему охраны подъезда.
Катя подумала: «Надо весь дом и всю окрестность наблюдать», но ничего не сказала. Решила в другой раз проверить и уточнить схему расстановки людей. Сейчас же сказала:
— Поеду в отделение. Что-то мне тревожно на душе. Теперь- то и Старрок, и Автандил выпустили из рук нашего мальчика,— впервые назвала она так Каратаева, — прощупаю их настроение. Вдруг что замыслили? Мафии-то теперь посильнее государства.
И по утренней, еще не проснувшейся Москве, шелестя шинами, покатила в отделение. Здесь дежурил капитан, только что пришедший из академии и, как все молодые офицеры, заочно влюбленный в майора Катю. Доложил, что начальство еще не пришло и до восьми часов он никого не ожидает.
Катерина тепло поздоровалась с ним, сказала:
— Зайдемте ко мне в кабинет. Давно хотела поговорить с вами.
Капитан взял под козырек:
— Слушаюсь, товарищ майор!
Катя замыслила план сколотить для себя команду из молодых офицеров, непременно русских и непременно женатых на русских, нечто похожее на тайное общество, и вместе с ними создавать большой отряд дружинников. Капитан ей давно приглянулся, и она сейчас решила с ним обо всем договориться.
В кабинете вскипятила воду, заварила душистый чай, достала конфеты, печенье и пригласила капитана к круглому небольшому столику.
— Вас, кажется, Иваном зовут?
— Да, Иван Сергеевич, как Тургенев, но можете называть меня Иваном. Я хотя уже и пожилой, но еще не старик.
— Что верно, то верно; я тоже не старушка, так что, надеюсь, на этой почве мы с вами поладим. Как вам у нас служится?
— Не о том я мечтал в жизни, но теперь-то, когда всем так трудно... Ничего. Бога гневить не надо.
— Вы москвич?
— Да, родился в Зарядье, где жил писатель Леонов. Но пришли новые русские, домик наш деревянный купили, а нам предложили квартиры на окраине Москвы, в Медведково. Поначалу-то ничего было, втроем с родителями жили, но потом я женился, двое детей у нас. Тесновато, но и то сказать: бывает, и хуже живут.
— Вы, наверное, знаете, у меня фабрика есть. Теперь вот доходы хорошие пошли — могу помочь вам.
— Помочь?.. Это как-то странно слышать. А на каких условиях?
— Никаких условий! Помогу и все.
Открыла сейф и достала оттуда пять упаковок достоинством в десять тысяч долларов каждая.
— Вот вам — на обустройство семьи. Можете и машину купить.
Иван брать деньги не торопился.
— Берите же!
Иван пожал плечами.
— Неудобно как-то. Я ведь расплатиться не смогу,— по крайности, в скором времени.
