— Но вы... Я только подумала, а вы уже здесь.
— На то он целитель,— сказал Муха.— Его пригласили к олигарху, но тот внезапно улетел. Его, как нечистую силу, словно ветром выдуло. Что-то там в Москве у него случилось,— по-моему, счета в банках заморозили. Это у них, «новых русских», бывает, их теперь все чаще стали потряхивать. А целитель — он вот, к вашим услугам.
Целитель поклонился Кате, назвал себя:
— Олесь Савицкий. Давайте адрес вашего брата. Я еду в Москву, заодно и посмотрю его.
Катя дала ему визитную карточку и на ней написала имя своей матери и брата. И хотела договориться насчет платы, но замялась, не знала, как это сделать. Муха понял ее и сказал:
— Не беспокойтесь. Я все улажу.
И — к целителю:
— Идите вниз, вас отвезут домой на моей машине.
Теперь они на большом гранитном камне сидели трое и — молчали. Катя и Олег ждали, когда заговорит генерал, но вид у него был сумрачный, в глазах металась тревога. И Катя спросила:
— Вы чем-то озабочены, Родион Иванович. Поделитесь с нами своей тревогой. Нам тоже как-то неуютно; слышит мое сердце неладное, боюсь я за нашего Олега и, как видите, не скрываю своего беспокойства.
Генерал посмотрел Катюше в глаза. По возрасту он годился ей в отцы, но выглядел молодо, был крепок, ладно скроен, лицом приветлив и симпатичен. Кате нравились такие мужики, спокойные и сильные духом, они казались ей надежными и располагали к откровенности.
— Женское сердце,— заговорил генерал,— более чуткое, чем наше, мужское. Потому и раньше слышите всякие беды, подползающие к нам. А они, эти беды, ползут точно змеи, и я уже слышу их шипение. Верный человек звонил мне рано утром и передал, что отдел, в котором я служу, реформируется и я останусь без работы. Люди Беленького, Гусинского есть и у нас. Они не дремлют, выталкивают так называемых государственников. Мне сорок два года, до пенсии далеко, но не о себе я сейчас думаю. Теперь я боюсь за судьбу Олега Гавриловича. Буду с вами до конца откровенен и скажу такое, что не имею права вам говорить. Олег Гаврилович становится объектом большой политической игры, в борьбу за него включается все больше сил, играющих в нашем государстве важную, а иногда и решающую роль. Меня от вас отставят и, может быть, даже устранят физически. Им не нужны свидетели, и люди, приближающиеся к Олегу, как бабочки, подлетающие к огню, будут сгорать мгновенно. Олега они, конечно, будут беречь, но свободы он лишится.
— Но наш новый президент! — воскликнула Катерина.— Мы на него так надеялись!
— Новый президент — это кот в мешке. Мы его замыслов не знаем. Но если он искренне хочет служить России, ему придется вступить в борьбу с бандитскими кланами, захватившими власть. А это потребует времени. У нас же с вами времени нет. Я на распутье: не знаю, что делать и что предпринять. На всякий случай послал Радзивила — это наш человек! — в Минск. Он сегодня же выпишет три паспорта. Вам тоже не помешают паспорта на чужие имена и визы на отлет в Австралию.
— В Австралию?.. Как интересно! Я никогда не была в Австралии.
И — к Олегу:
— Полетим в Австралию! Мне Старрок дал право летать и ездить куда угодно. Он сказал: хочешь куда поехать — хоть на месяц? Пожалуйста! Лишь бы не упустила нашего Объекта.
Схватила за рукав куртки Олега:
— А уж Объекта-то я не отпущу. Пусть никто не сомневается.
А Олег смотрел на нее и улыбался. Ему нравилось обещание Катерины никуда его не отпускать.
Повернулась к генералу:
— Но почему в Австралию? А, может, в Бразилию? Или на Филиппины? А не махнуть ли нам на Багамские острова?.. Там тепло и хорошая экология. Я так хочу позагорать!
— В Австралии есть наши люди, мои друзья. Там тоже тепло и чистое море. Это, конечно, на тот случай, если и вы решитесь со мной полететь в Австралию. Я такое решение принял. У меня нет иного выхода.
— А семья? — встревожилась Катя.
— К счастью, у меня нет ни жены ни детей.
— И не было?
— Была жена. И был и есть сын. Но это долгая история. И не из самых веселых.
Г енерал смотрел на Катю, дружески улыбался будто бы даже кивал головой: дескать, вы не беспокойтесь. С моральной стороной в моей жизни все в порядке, а что до развода — так это бывает. Дай Бог, чтобы у вас с Олегом такого не случилось.
Так она поняла его дружеский проникновенный взгляд. И — успокоилась. Снова повернулась к Олегу:
— Махнем в Австралию? А?..
На нее напало игривое настроение, и она сыпала словами из лексики современной молодежи.
— А что?.. — заговорил молчавший до того Олег. — Если ты хочешь совершить свадебное путешествие — пожалуйста. Я человек свободный, мне разрешения ни у кого спрашивать не надо.
Катя захлопала в ладоши, но затем опомнилась и, стараясь быть сдержанной, проговорила:
— Никогда я не была в Австралии. Ну, так полетим?
Олег поднялся:
— Решено, товарищ генерал. Скажите город, в который мы поедем, и я открою там счета в банках. Нам, как я понимаю, нужны будут деньги.
Генерал назвал город:
— Дарвин. Австралия.
И они пошли в замок.
