Директор сказал, что главный инженер с двумя специалистами мотаются по городу, закупают самые совершенные аппараты.
— Надеюсь, — заверил директор, — они завтра будут у вас на даче писателя.
Олег обратился к Артуру:
— Хорошо бы в вашу комнату провести телефонный шнур.
— Там есть гнездо. И аппарат в столе лежит, — он только неисправен. Но я завтра же куплю новый.
— Купите два аппарата, — и самых лучших.
Вечером всем семейством пришли Халифы. Вслед за Региной они поднялись к Трофимычу. Хозяин обрадовался гостям, попросил Татьяну готовить кофе, а сам из каминного бара вынул три плетенки с фруктами. Артур съездил на местный рынок и закупил там корзину клубники, пакеты персиков, абрикосов, сливы. Но особенно много бананов. Дедушка их любил и, когда еще жива была бабушка, говаривал:
— Люблю я утром и вечером есть бананы; они заменяют мне завтрак и ужин.
Сейчас он выставил свои запасы в надежде, что Регина и Таня вволю поедят фруктов. Царственная клубника, блестевшая синевой слива и оранжевые абрикосы щекотали обоняние, дразнили аппетит. На большом фаянсовом блюде жирными поросятами громоздились персики. Хозяева и Халифы уж давно не видели на своих столах этих фруктов. Трофимыч и Артур, занятый делами, не разводили клубнику; в саду росла красная да черная смородина, сливы и вишни выродились. Халифы и вовсе не имели сада. Огородом никогда не занимались.
Регина была в восторге от одного только вида такого роскошества; Таня очень хотела всем этим насладиться, но врожденная деликатность не позволяла проявлять активность, и она не сразу подсела к журнальному столику. Регина придержала за руку Аркадия, на ухо ему сказала:
— Я знаю твои аппетиты, но ты будешь есть из особой тарелки и только то, что я тебе положу.
Аркадий сник и покорно ждал, когда любимая женушка сформирует для него особую порцию.
Все были довольны таким щедрым угощением хозяина, наперебой хвалили Артура и выражали надежду, что он и впредь будет собирать обильный урожай на местном рынке.
Утро следующего дня началось для Олега с радостных волнений; выйдя на веранду, он увидел возле калитки черный автомобиль с затемненными окнами. Прошел в сад. Тут в беседке оживленно о чем–то говорили Катя и Артур. Они поднялись навстречу Олегу и радостно улыбались. Пожимая им руки, он говорил:
— Вы так меня встречаете, словно я вам на серебряном подносе юбилейный торт несу.
— Торт вы нам не несете, — сказала Катя, — а жизнь нашу изменили в корне. И, кажется, к лучшему. Мне надоело показывать коленки заезжим богачам да похотливым кавказцам. И жить в пыльной Москве. Теперь мы, как и вы, будем жить на даче.
Катя была одета скромно; умеренной длины юбочка, синий жакет и белая кофта. Короткая стрижка кокетливо открывала длинную шею. Она неотрывно смотрела на Олега, словно видела его впервые, и продолжала улыбаться, не в силах сдержать внезапно нахлынувшего счастья.
— Да что случилось? Скажите же, наконец!
Катя и Артур сидели по одну сторону стола, Олег по другую. И было видно, что Артур все знает, но заговорить первым не смеет. Эта привилегия принадлежала Кате.
— Министр приказал вас крепко охранять, и нам с Артуром поручили эту почетную миссию. Он будто бы сказал: «А–а–а, много их развелось, разных хакеров!» Не верит в ваши способности, а если и верит, то не считает возможным прибегать к вашим услугам. Не к лицу великому государству заниматься финансовым разбоем. Но на всякий случай приказал организовать охрану. Меня назначили начальником. Так что… вам придется терпеть меня.
Теплая волна радости обдала Олега. Она будет рядом, — может быть, каждый день, каждый час!
— Но как это случилось? Старрок же обещал мне свободу.
— Свобода — хорошо, но она невозможна. Из Америки прилетели ваши дружки, устроили Старроку скандал за то, что он вас прячет. Грозились сообщить в администрацию президента. Ну, Старрок и доложил министру. И вот такой нам вышел приказ.
— Но как же вы это себе представляете?.. Я хочу жить у Трофимыча, а ему–то зачем посторонние люди.
— Живите, как жили, — сказал Артур. — А это уж наше дело, где располагать людей. Вам докучать не станем. Работайте по своему плану. Дедушка ничего и знать не будет. Встречается он с немногими. Заходят к нему три–четыре писателя из живущих здесь же в поселке. Любит он общество Тани и ее матери Регины. Ну и, как я заметил, пришлась ему по душе наша майор Екатерина Михайловна.
