Катя при этих словах зарделась счастливым румянцем. Ей было лестно внимание такого большого человека, каким ей представлялся Трофимыч. Имя писателя она обожествляла с детских лет, писатель для нее был выше министров, академиков и даже царей. Министры и цари в истории появлялись и исчезали, а книги писателей оставались. Благодарные люди называли их именами улицы и города, ставили им гранитные и бронзовые памятники. Писатели — самые умные, самые благородные люди… Они же, как правило, красивы внешне. Вон Пушкин, или Лермонтов, или Есенин… А Толстой?.. Он и в глубокой старости был красивым человеком. Словом, писатель — это кумир, это почти божество. Она впервые встретила живого писателя. И как же было приятно сознавать, что она понравилась Петру Трофимовичу!
Артур продолжал:
— Как я понимаю, вам не грозит насилие, вас бы хотели иметь живым, да еще и с вашей аппаратурой, и с вашим хорошим настроением. Я слышал, как Старрок говорил министерскому чиновнику: хакеры, как поэты — они могут чего–то добиться лишь в минуты душевного подъема и хорошего настроения.
— А он молодец, ваш Старрок! — воскликнул Олег. — Сравнил меня с поэтом. Мы и вправду не работаем, а творим. Если нет настроения, ничего и не добьешься. Но вот вопрос: понимают ли это те, кто захочет меня заполучить в свое распоряжение? Но и все равно: я буду жить у Трофимыча и спать с раскрытым окном. В Чечню меня не повезут, — в горах нет компьютеров, а в Москве я никого не боюсь. При любых обстоятельствах я буду работать на Россию. А своим хозяевам отстегну самую малость.
И обратился к Екатерине:
— Вы мне привезли банковские счета моих хозяев?
Катя протянула ему листок со счетами Старрока и важного министерского начальника.
— Многого они не получат, но суммы я их удвою. И если у них распалятся аппетиты, и к ним прибавятся другие важные лица, жаждущие богатства, везите мне и их счета. Все банки Америки забиты ворованными деньгами. Я не буду красть у воров, я буду их штрафовать.
Позвонил адвокату:
— Вы купили мне квартиру?
— Да, вот сейчас иду ее смотреть.
— Я еду в город. Где мы встретимся?
— Возле магазина «Стекляшка». Там рядом, через дорогу, только что построили новый дом — в нем и продаются квартиры.
Олег предложил Катерине:
— Хотите прокатиться на моей машине?
— С удовольствием.
Катя расположилась в правом углу заднего салона — так, чтобы видеть профиль лица Олега.
— Вы покупаете себе квартиру. Хотите сбежать от Трофимыча?
— Нет, мне нравится жить на даче Трофимыча. Он интересный собеседник, у него бывают гости. А я люблю жить на людях. Квартира же?.. Ваш вертухай Жириновский имеет сто пятьдесят квартир, — так однажды сказали по американскому телевидению, — а я хочу иметь квартиру в Москве, в Ленинграде, и здесь, в Сергиевом Посаде. Всюду установлю самые современные компьютеры, — и буду на них работать.
— Понимаю. Очевидно, так вам удобнее совершать свои операции?
— Да, вы угадали.
Ехал он тихо, мотор работал бесшумно, — последняя марка отечественного автомобиля ничем не уступала известным ему зарубежным машинам, а продавалась по цене в два раза меньшей. Так действовала реклама, внушенная людям мысль, что все заграничное лучше и дороже. Вот, кстати, зловредная роль газет, радио и телевидения, которые еще и при советской власти принадлежали иноверцам, ненавидящим Россию.
Заговорила Катя:
— Мне всегда были интересны люди, имеющие неограниченные возможности. Смотрю на олигархов и поражаюсь их уродству; они все похожи на обезьян или разодетых в дорогие костюмы тюленей. А вот теперь представился случай сидеть рядом с олигархом, — и совсем не безобразным, а скорее, наоборот.
Олег долго не отвечал; было похоже, что он доволен тем, что его назвали олигархом. Но потом, миновав недавно отстроенную церковь и выехав на шоссе, ведущее в город, негромко заговорил:
— Я не олигарх, но буду с вами откровенен: денег на моих счетах много, — может быть, больше, чем у иного олигарха. Однако я эти деньги не считаю своими. Я брал их в иностранных банках со счетов клиентов, обворовавших Россию. России же я должен их вернуть. И сделать это так, чтобы деньги эти из карманов одних воров не попали в карманы других. Я тут надеюсь на вашу помощь. Так что я… вот такой олигарх. Да и признаться, если бы считал я эти деньги своими, не знал бы, что с ними делать. Богатство развращает, лишает человека воли и покоя. Недавно по телевидению показали любопытный эпизод: младший сын английского премьера Тони Блера, по случаю окончания школы, так напился, что лежал без сознания на тротуаре. Полиция подобрала его, пригласила отца и прочитала мораль. А затем оштрафовала. Кстати, закон такой о взимании штрафа с родителей пьяных подростков был принят парламентом по инициативе самого Блера. Вот вам — и деньги, и богатство, и положение, а юнец валяется на тротуаре.
В скверике у магазина «Стекляшка» их ждал молодой человек. Он улыбался.
— Чему вы улыбаетесь? — спросил Олег.
— А я человек такой: веселый.
— И даже, когда у вас нет денег?
— А их всегда нет.
