Скорость держала небольшую. Любила она ездить тихо и по дороге разглядывать дома, парки, а если за городом — леса, поляны, постройки. Мечтательность была в ее характере. Теперь же, с появлением в ее жизни «Объекта» — хрекера, крекера, как его называл Старрок, — она и вовсе стала задумчивой. Не могла до конца понять, осмыслить, и даже не верила во все его способности, которых он не скрывал от своих новых друзей. И, кажется, никого не боялся. «Ведь это неразумно, — думала она, — так доверять людям, которых встретил на улице и ничего о них не знал. Он ведь даже и меня не знает. Ну, и что же, если я майор милиции, если мне доверили его охрану. Но кто доверил–то?.. Генерал Старрок, представитель власти, которую народ ненавидит?.. Сам же говорит: верит только русским! А генерал — типичный еврей, а я его доверенное лицо».
Были вопросы, были сомнения, но главное: она до сих пор не верила и не могла поверить в способность Объекта «смахивать» с любых счетов любые суммы и перекидывать их на другие счета. Ведь если есть у человека такая способность и он обладает еще и свойством не обнаруживать себя — тогда вся мировая финансовая система может быть в одночасье нарушена. Можно в любой стране посеять такой хаос, что все заводы остановятся и жизнь нарушится, вот как у нас теперь в России. Тогда зачем же армии, бомбы, ракеты?..
Потом являлась и такая мысль: «И этот всемогущий человек доверен лишь Старроку и мне?..»
Последняя мысль тревожила, почти пугала. Чудилось ей, что она приблизилась к солнцу и вот–вот превратится в огненное облачко.
Думала и о машинке, лежащей у нее в сумочке. «Как просто он ее мне подарил, будто пустячную брошь: носи, мол, на здоровье». Но, может, и здесь она чего–то не понимает?.. Не верилось, что и ее изобрел Каратаев, а если изобретение ему принадлежит, но права авторского у него еще нет, то как же он так просто с ним расстается?..
Не знала, что машинок этих Олег наделал дюжину и может сделать сколько угодно, тем более на заводе, где для него оборудована лаборатория.
И такая мысль нет–нет, да и влетала в ее головушку: «Человек необыкновенный, можно сказать, гениальный. Да и молод, и здоров, и недурен собой, а у меня к нему никаких других чувств, кроме почтительного уважения, не является. Когда же ты встретишь своего принца? Или ты снегурочка и к любви людской, обыкновенной не способная?..»
Старрок при ее появлении чуть не взорвался от восторга. Выскочил из–за стола, вскинул кверху руки:
— Спасибо, майор Катя! Двести тысяч долларов на счет милиции! Вот тебе хедер! — или как его: крекер!.. Выплатим офицерам премиальные — по двести долларов. И ремонт левого крыла здания подвинем.
Осторожненько взял ее за локоть, вел к креслу. И расточал восторги:
— Когда его привезли на дачу, я испугался: борода, взгляд безумный. Я тогда думал: какой он там хакер? Трепач обыкновенный. А он, творец наш Яхве, кинул нам на счет двести тысяч! Я от министерства на ремонт здания прошу десять тысяч рублей — и этот мизер не дают, а тут — двести тысяч! И не рублей, а долларов! А?.. Каков?..
Катя не сразу поняла, что Олег уж перекинул на счет Старрока двести тысяч. Но почему двести тысяч?.. Хватает на лету десятки миллионов, а генералу такую малость?..
И поняла: чужакам много в карман не положит.
И другое ей открылось: Старрок дает понять, что не для себя старается. Будет клянчить еще и еще. Для милиции нужно, обо всех печется. Но половина–то осядет в его карманах.
И Катя не ошиблась. Старрок наклонился к ней через стол и, горячечно сверкая черными глазами, засипел:
— Милиции много надо! Вы там ему хорошо скажите: зарплату бы увеличить, детский сад построить, пионерский лагерь… то есть для летнего отдыха школьников. Мы о нем позаботимся, он о нас. Да и охрана многого стоит. Я ведь из своих фондов на нее выделил.
— Он постарается, да только берет со счетов осторожно, малыми порциями — так, чтобы не хватились, не подняли шум. Вас он первым одарил, потому, как милиция. Любит милицию, особенно дружинников. Для них, говорит, ничего не пожалеет.
— Дружинников? Ах, девка!.. Мне хотели дать за них выговор. Сказали в министерстве: у тебя округ близко расположен к центральному, заводов много, фабрик, учреждений всяких, а дружинников кот наплакал. У соседей шестьсот лбов, а у тебя едва двести наберется. А?.. Он любит дружинников?.. Да если мы им по сотне долларов в месяц дадим, у нас много будет. Пятьсот, семьсот! Мы всем округам нос утрем. А?.. Что же ты молчишь?.. Собери активистов, скажи: денег дадим. И будет семьсот, восемьсот. Больше будет! Как мы сделаем, так и будет. Ты Автандилу не говори. Не надо, чтобы этот чечен руки возле них грел. Слышишь — не надо!
— Слышу, но, может, он и не чечен?
— А-а… Все они чечены! Улыбается, сладко говорит, а сам за спиной нож держит. Боюсь я его и редко с ним говорю.
— Но зачем же вы держите его на таком важном посту?
— Молодая ты, майор Катя. Большой это недостаток! Он, правда, со временем проходит, но, все равно, большой. Многих вещей понять не можешь. Наивная, как моя дочка Настя.
