Генерал говорил, не слыша себя и не сознавая, что он говорит. Он решительно не мог понять, что же произошло, но был убежден в том, что произошло ужасное и он теперь не знает, как жить и что ему делать. Ведь если он слышит Автандила, значит, Автандил слышит и его! И если это так, то что же теперь от него ожидать, от этого кавказца, который был сюда внедрен еще до прихода Старрока, и какие силы его внедрили, и для каких целей — он решительно не мог понять. От своих людей, от масонов и сионистов, он не однажды слышал, что в Москве слишком много живет кавказцев и приток их в столицу с каждым годом нарастает. Сюда едут молодые, чаще всего малограмотные — эти гуртуются на рынках, промышляют в сфере наркотиков, торговли живым товаром, но есть и грамотные — эти особенно наглые, лезут в сферу идеологии, искусства, и даже захватывают рычаги власти. Об этом недавно в узком кругу религиозных евреев говорил молодой, но хорошо информированный раввин, и он же предупредил об опасности для евреев экспансии кавказцев. Глядя на Старрока, его генеральские погоны, раввин сказал:
— Сегодня кавказца поставили начальником Бутырки, а завтра человек его клана сядет в кресло начальника милиции, сперва районной, а затем и столичной. Кавказцам не нужны русские, но им так же не нужны и евреи. Они мусульмане — враги иудеев.
Старрок спросил:
— Кто же им дает должности, кавказцам?
На что раввин ответил:
— Нас мало и во все дыры мы залезть не можем. Их больше, и они живут в подбрюшье России — на Кавказе. Вот и заполняют пустоты. Но вам известно, что такое армянский национализм, грузинский, азербайджанский… Кто из нас не слышал пословицу «Где прошел армянин, там еврею делать нечего»? А я замечу: «Еврей прицелился, армянин уж выстрелил». Не забывайте: мир восточный — наш первый враг, а уж затем — мир славянский. Славяне, как и всякий великий народ, благодушны, способны терпеть даже тех, кто их больно кусает. Тут срабатывает эффект биологический: чем больше народ, тем крепче у него кожа. А мы народ тонкокожий, и нервы у нас вылезли наружу; чуть тронешь — визжать начинаем. Так что пора бы нам и на кавказцев обратить внимание. Петрушкой и луком пусть торгуют, а в начальственные кресла не лезут. Власть на всей земле должна принадлежать одному этносу — евреям!
Старрок тогда не придал значения этой проповеди, но теперь шкурой своей ощутил, как его больно зацепил кавказец.
Подумал о Екатерине, которая своей мягкой кошачьей походкой только что вышла из кабинета: «Она, только она сможет обуздать этого лупоглазого черта! Надо ей дать задание».
К Автандилу Катя не зашла, а прошла в свой кабинет. Она теперь берегла каждую минуту. Позвонила главному механику фабрики Андреичу, старшему фабричной дружины.
— Сколько у вас человек в дружине?
— Двенадцать. У нас мужиков мало. Иные живут далеко, им несподручно приезжать на дежурство. Да и не очень–то нам нужно. Поселок небольшой, пока у нас, слава Богу, тихо. На дискотеке случаются драки, но там у нас четыре здоровых парня дежурят. Чуть что, так живо усмирят.
— Дружина нам нужна большая — человек этак пятьсот, а то и вся тысяча.
— Помилуйте, Екатерина Михайловна! Что это вы говорите? Да у нас и людей–то на фабрике столько не наберется.
— А вы поищите как следует, так еще и больше найдется. Женский отряд создавайте. Ребят с соседних предприятий соберите, всех безработных, — там, недалеко от нас, военный завод есть, на нем три тысячи человек работали, а теперь сотни три осталось. Туда поезжайте.
— В толк не возьму: зачем нам нужна такая армия? Безработные опустились, многие бомжами стали, а иные так и пьют, колются. С ними хлопот не оберешься.
— Вот–вот, вы сами и ответили на свой вопрос: пьют, колются. А ведь это наши русские люди. Мы в дружине сухой закон заведем, дружинникам деньги платить будем; вначале по сто долларов в месяц, а там побольше. Надо же помогать людям.
— Где же мы возьмем такую уйму денег?
— А это мое дело: у меня фабрика, у меня и деньги. У нас сейчас торговля хорошо пошла, от государства дотацию получили. Мы и своим рабочим платить будем больше, и милиции поможем. Начальник мне говорил, что они три месяца зарплату не получают, у них дети голодают. Должны мы помогать людям или нет?
— Если деньги есть, то, конечно, можно и собрать ребят. Мы тогда на рынках дежурство установим, кавказцев прижмем, за ценами следить будем. А милиция — она, что ж… Там тоже русские люди. И если денежки зашевелились — можно и им помочь. Заместитель начальника майор Конюхов — это ведь брат мой. Он, бедолага, без денег сидит. Благо, жена его на нашей фабрике трудится, Оля Конюхова — может, знаете?.. Я завтра же соберу ребят, самых активных и трезвых, вроде штаба создадим. Ну, надеюсь, днями и вы к нам приедете.
