Генерал сел в кресло, смотрел на Олега, начинавшего дремать, и пуще прежнего улыбался, — даже, пожалуй, во весь рот смеялся. И думал про себя бывший офицер Балтфлота, капитан первого ранга, командир отряда подводных лодок, а теперь генерал тайной службы: «Ну, и штучка же этот русоголовый парень, разыгравший с ним, генералом, комедию с Васей и островом Кергеленом. Знал генерал, что Вася с Кергелена и Олег Каратаев — одно лицо; что этот детина с глазами и душой младенца и есть самый выдающийся на земле манипулятор компьютерными системами, что в начинающейся компьютерной войне он станет, может быть, самым грозным оружием России. И было генералу приятно сознавать, что такой молодец вылупился из толщи русского народа и что он всем сердцем предан России.
Нарочито громко, почти властным голосом сказал:
— Хочу показать вам список главных разбойников.
Олег поднялся, смотрел на генерала испуганно:
— Какой список?
— А вот — посмотрите.
И подал Каратаеву большой конверт. Олег достал из него листы, на которых значились фамилии и против них суммы имеющихся на их счетах денег. И также значились счета предприятий, министерств, на которые следовало переводить деньги.
— Вот они, разорители России. Хорошо бы учинить над ними суд.
Олег покачал головой:
— Не думал, что они владеют такими суммами. Тут я вижу цифру: восемнадцать миллиардов долларов. Да и не наш он, этот мешок денежный, иностранец какой–то!
— Да, представьте! Такой суммой можно было бы все население России целый год кормить. У нас учителя на уроках в голодный обморок падают.
— Но где же власть? Куда же вы–то смотрите? Ваши ребята, как я понимаю, за безопасность страны отвечают.
— Отвечаем, конечно, но мы должны действовать в рамках системы и Конституции. А Конституцию ельцинские молодцы под них вот, наших новых хозяев, подгоняли.
— И что же вы хотите от моего друга Васи с Кергелена?
— А чтобы все эти громадные суммы он ополовинил и перебросил в Россию на счета министерств и предприятий. И с обязательной припиской: «Использовать для развития отрасли». Или: «На зарплату рабочим, помощь бедным, строительство дорог, жилья для населения». При наличии такой приписки можно будет наладить контроль за тратой денег.
— Ну, а если Вася все денежки подчистую станет смахивать? Он ведь такой, олигархов зело как не любит.
— Подчистую не надо. Будем их узить исподволь, а там посмотрим, как поступать с ними.
Олег поднялся с дивана и стал в возбуждении ходить по комнате. Затем подошел к генералу, взял его за локоть, сказал:
— Жаль, что вы старше меня и звание у вас вон какое! А то бы дружбу свою вам предложил.
— Лет мне не так уж и много, и погоны мои пусть вас не смущают, — так что дружбу свою предлагайте. Мы русские, а русские теперь сплотиться должны и единой колонной на врага пойти. Время такое пришло, Америка в колонию нас превратить вознамерилась.
Они обнялись, как братья, которые давно не видались. Уходя, генерал обернулся, подмигнул Олегу, сказал:
— А Василию привет передайте, — от всех нас, — ну, тех, которые за безопасность страны отвечать должны.
Генерал ушел, а Олег положил ладонь на корпус компьютера. Никогда еще Каратаев не испытывал такой решительности и желания посчитаться со всеми богатеями мира. Он вдруг почувствовал за спиной всю мощь своей родной державы, вышел из окопа и устремился в атаку.
Катя ему не мешала; отпустила Машу домой и звонила Старроку, Автандилу, на фабрику и адвокату Петрунину. Ему приказала срочно создать адвокатскую контору, — и только из юристов русских, надежных. Повелела снять в аренду хорошее помещение в центре Москвы и держать своих людей в постоянной готовности выполнять ее распоряжения.
Звонила до самой ночи и всем давала подробные инструкции, предлагала развить бурную деятельность, набрать много помощников, обеспечить всех машинами, квартирами. Абоненты ее удивлялись: «Где возьмем деньги?», но Катя говорила: «Фабрика дает хороший доход, денег хватит».
А Каратаев работал; впервые лихо, без опаски, без страха, что его, все–таки, могут вычислить.
И не ждал междубанковских операций, «взламывал» счета и выдергивал половинную сумму. И, заделав подпись «Вася с Кергелена», оставлял две приписки: банкиру и хозяину счета. Первому, у которого смахнул девять миллиардов и отправил их на счет российского оборонного ведомства, написал:
«Папаша! Тебе персональный привет от Василия. Как видишь, я действую по заповеди Бога, который велел все делить пополам с ближним. А будешь метать из глаз искры и призывать кого–то на помощь, сделаю бомжом. И банкиру передай: пусть сидит тихо, как маленькая мышка. Кот не дремлет и может учинить второй погром, а там и третий. Ну, будь здоров, Папочка! До встречи на Кергелене. К нам близко подошел айсберг, и на его вершине мы попьем с тобой чаю. Твой внучатый племянничек Вася, который живет в глубоком ледяном гроте на острове Кергелен».
Затем половинил счета поменьше, но тоже миллиардные. Одному хозяину, который был советским гражданином, а затем купил в Испании замок и переехал туда на жительство, написал:
