Он ласкает мой живот, медленно проводя ладонями вверх по моим грудям, чтобы заключить их в ложбинку и массировать, не забывая пощипывать соски. Выгибаюсь, вздрагивая. Пальцы цепляются за его бедра, а голова запрокидывается на его плечо. Он покрывает мое горло укусами, которые абсолютно не помогают мне сдерживаться. Тем более, когда обе его руки покидают мою грудь, чтобы опуститься в трусики.
– Повтори еще раз, – требует он.
– Я люблю тебя…
Он ищет мои губы и целует их. Пользуюсь возможностью, чтобы запустить пальцы в его волосы и серебристые перышки. Черт возьми, его ласки сведут меня с ума! Делаю все, чтобы отодвинуть оргазм, но желаю Гермеса слишком сильно. Нащупываю его член и стимулирую оживленными движениями. Хочу, чтобы мы одновременно кончили. Он начинает покусывать мою мочку уха и с большей силой перекатывать клитор, увлекая меня на вершину волны.
– Подожди! Помедленней!
– Еще немного, – рычит он.
Дрожа, прижимаюсь бедрами к его руке.
– Я хочу снять белье, перестань, – выдыхаю я.
Он соглашается, и я могу выпрямиться, чтобы закончить раздеваться. У меня звенит в ушах, я не могу понять, как быстро бьется мое сердце. Гермес отодвигается на кровати. Спешу присоединиться к нему и сажусь на него, целуя. Не теряя ни секунды, направляю его член к входу, прежде чем остановиться.
– Мое тело в стазисе не уничтожило действие контрацептива?
– Не думаю, но будь спокойна, я предохраняюсь.
Погружаю его в себя, прикусывая губу. Мы оба так взволнованы и согласны двигаться быстро, так что я не сдерживаюсь! Прижимаюсь к его плечам и начинаю дикий ритм, от которого у нас вырываются стоны. Гермес кладет руки мне на бедра, прежде чем вернуть большой палец на клитор. Я наивно полагала, что оказавшись в постели без всяких ограничений, мы не будем торопиться! Но мы оказались в гонке за оргазмом. Сейчас все, чего мы хотим, – кончить, не прервав ни одного поцелуя.
Ускоряюсь, сжимая в себе Гермеса. Мы отдаемся процессу любви. Это настолько захватывающе, что мы смеемся, наслаждаясь этим, и снова обмениваемся пламенными заявлениями. После нескольких сильных спазмов прижимаюсь к нему, удовлетворенная. Это был самый яркий опыт в моей жизни.
Гермес вернулся с омлетом, который разогрел, и откупорил бутылку Негроамаро из запасов Гестии. Он столкнулся с Деметрой, которая косо на него посмотрела, так как он был полностью обнажен, но очень быстро убежал, чтобы вернуться ко мне. Мы восстановили силы, пообнимались, снова занялись любовью и теперь лежали, прижавшись друг к другу.
Гермес кладет свою голову мне на грудь, и я осторожно провожу руками по серебристым крыльям. Вспоминаю его слова: «Мне нелегко в этом признаться». Он выразил чувства, которые уже были у него внутри. Я знаю, что он любит свою мать. Во всяком случае, это чувствовалось в голосе, когда он упомянул о ней. Я начинаю лучше его понимать: он нежеланный ребенок, ищущий невозможной любви от жестокого отца. Он ждет от Зевса слов, которые, на мой взгляд, никогда не получит. В детстве он делал все, чтобы привлечь внимание отца, и именно поэтому стал его любимцем, перевернув небо и землю, чтобы угодить ему.
Но чего сегодня он ждет от Зевса?
– Хочешь, чтобы мы продолжали прятаться?
– Нет, а ты?
– Тоже, но я думала о твоем отце.
Гермес выпрямляется и нависает надо мной.
– Мой отец уже заметил, что я забочусь о тебе, и упрекнул меня в этом.
– Как он узнал? – спрашиваю я, удивляясь тому, что Зевс что-то заметил, в то время как я – нет.
– Мои неоднократные визиты на Поляну. Наши посещения кофеен. Факт, что я пошел к тебе за помощью с подарком.
Я улыбаюсь, тронутая. Я тоже всегда ждала его визитов. Разве мы оба не выглядели немного наивными? Наслаждались обществом друг друга, не говоря друг другу об этом?
Гермес прячет лицо в изгибе моей шеи.
– Мой отец прав в одном, – говорит он серьезным тоном. – Я глупец, погрязший в иллюзиях.
Вспоминаю жестокие слова Зевса и крепче обнимаю его.
– Почему ты так говоришь?
– Как бы я ни надеялся, я никогда не получу от него того, чего ожидаю, – тихо признается он. – Теперь я не знаю, зачем мне это было так нужно. Чем дальше, тем больше понимаю, что больше не ищу его одобрения. Я даже не знаю, кто он на самом деле.
Эмоции сдавливают мою грудь. Больше не могу скрывать от него откровения Танатоса. Теперь мне немного более ясны его отношения с отцом, и, возможно, то, что собираюсь сказать, покажется ему не таким уж безумным.
– Гермес, я должна тебе кое-что сказать.
Я рассказываю ему о плане Зевса, о том, как он манипулировал Танатосом, чтобы обойти клятву на Стиксе, и о своем желании уничтожить меня, чтобы завладеть Медеей. Гермес выпрямляется, пока я говорю. Кажется, он не слишком удивлен действиями отца. Но тот факт, что у него наконец-то появилось доказательство этого, ошеломил его. Он садится рядом со мной, и я выпрямляюсь, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.
– Это еще не все, – говорит он, как только я заканчиваю. – Твоя смерть была нужна для того, чтобы держать тебя подальше от меня.
– Чтобы его хватка на тебе не ослабла.
– Зевс решил две проблемы сразу.
