У меня остались только сожаления, которые переполняют голову. О том, что я жила в постоянном гневе, в ожидании грандиозного будущего, когда у меня было так много возможностей, которыми могла воспользоваться. О том, что хранила слишком много секретов. Я недостаточно говорила матери, что люблю ее и что боюсь обсуждать с ней отца, потому что чувствую себя виноватой в его смерти. Встречусь ли я с ним на другой стороне?
Поднимаю взгляд на Стикс. Я откажусь от всех надежд, сяду на лодку Харона и отправлюсь в загробную жизнь, потому что у меня больше нет выбора.
– Мне очень жаль.
Тон Гермеса удивляет меня.
Он садится рядом со мной, теплом согревая мои руки. Размазываю слезы по щекам и прочищаю горло, не в силах вымолвить ни слова.
– Не ожидал, что твоя тень так скоро отправится в Преисподнюю, – добавляет он, устремив взгляд вдаль. – Я никогда не признаю этого, но Танатос прав. Я не справился с заданием. Дело не в том, что я не умею справляться с обязанностями психопомпа, а в том, что согласиться отвечать за тебя… значит смириться с твоей кончиной.
Он кажется смущенным, произнося слова, которые проникают мне прямо в сердце и заставляют глаза наполниться слезами. Я не могу ничего возразить, слишком скованная, чтобы сформулировать ответ.
– Я не завожу отношений со смертными, но ты стала для меня близкой подругой.
Я всегда надеялась на большее, но это заявление заполняет ту часть меня, которую я считала пустой. Как бы ничтожно ни было мое место в его бессмертной жизни, я имела значение. Я могла бы потребовать объяснения поцелуя на вечеринке у Эроса. С друзьями так не целуются. Но когда столь неразговорчивый Гермес наконец признается мне в чем-то, это можно расценить как слабость. Я наконец понимаю, почему он обратился ко мне за помощью со списком подарков.
Какая же это пытка! Я разрываюсь, чувствуя себя разочарованной и счастливой одновременно. Сглатываю и говорю единственное, что приходит в голову:
– Я НДУ. Я не могла облегчить тебе задачу.
Мой голос сильно охрип, но я испытываю облегчение от того, что смогла произнести эти слова. Гермес, напротив, улыбается так хитро и соблазнительно, что я внезапно смущаюсь. Эти эмоциональные качели в конечном итоге доведут меня до смерти.
– Неудивительно. Ты не могла быть кем-то еще, – говорит он, устремив на меня светло-серый взгляд.
В груди поднимается жар.
– Я буду сопровождать тебя до конца, обещаю.
О, Геката. Мои глаза болят от слез, а теперь он говорит мне это… Взгляд снова затуманивается, и я задыхаюсь от сильной икоты. С трудом киваю. Я предпочла бы другого психопомпа, потому что при жизни бескомпромиссно вела себя с ним. Я определенно упала в его глазах, ведь он впервые видит меня расстроенной!
– Я отвечу на все вопросы, поскольку назначен твоим психопомпом.
Осмеливаюсь улыбнуться, больше всего на свете желая сделать болезненное признание.
– Я была напугана. И мне все еще страшно, хотя я никогда ничего не боялась.
Он мягко улыбается, без тени насмешки.
– Любой бы на твоем месте испугался.
Его нежный голос успокаивает напряжение во мне.
– Я прекрасно знал, что ты чувствительна.
– Чувствительна? Это неправда, – смущенно бормочу я.
В ответ он осторожно вытирает мои слезы тыльной стороной руки.
Прикосновение его кожи к моей напоминает о том, какой он горячий.
– Мне холодно.
Гермес тут же выпрямляется и протягивает руку. Принимаю ее без споров, наслаждаясь теплом, исходящим от его пальцев.
– Харона не будет еще некоторое время, – говорит он, притягивая меня к подножию гранатового дерева.
Он расстегивает пальто и распахивает его, приглашая прижаться к нему. Вот тут-то и проявляется моя нервозность. Потому что Гермес одет в тунику, завязанную на одном плече, открывающую массивные плечи и горячую мускулатуру. Мой внутренний подросток, погребенный под слоями обязанностей и ответственности, трепещет. Он именно такой, каким я его себе представляла.
Опускаюсь на колени между его ног и, не колеблясь, прижимаю голову к его сердцу. Он укутывает меня, изолируя нас в мягком пузыре. Тонкая шерстяная ткань почти сливается с его кожей. Его запах, сочетание перечного бергамота и амбры снова проникает в ноздри, опьяняя до такой степени, что я закрываю глаза. Я могла бы вздремнуть, но хочу насладиться этим моментом. Он уникален, и других у меня не будет. Это жестокая правда, которую я осознала только сейчас.
Если верить Танатосу, у меня больше никогда не будет тайного поцелуя в мансарде или волнения от первого свидания. Я никогда не влюблюсь.
Прижимаюсь к Гермесу – его руки обнимают меня за талию и шею. Все мои мысли и эмоции спутаны, но теперь я могу дышать. Усталость наваливается на меня. Нужно говорить, чтобы не заснуть и не пропустить все, что происходит за долю секунды – время, необходимое для того, чтобы закрыть и открыть глаза.
– Что такое ПДУ, НСУ и другие аббревиатуры?
– Система классификации душ основана на трех факторах: непонимание и понимание, дезориентация и устойчивость, упрямство и принятие.
– Для чего это нужно?
Чувствую, как он терпеливо улыбается.
