Страшный Тартар в действительности является местом, лишенным смысла, тепла и света. Темнота окружает нас, и каждая пытка находится вдали от дороги, словно картина, на которую мы не обращаем внимания. Каждый осужденный переживает мучения в бесконечном одиночестве.
– Мы почти на месте.
Мы сходим с дороги и ступаем на смесь сухой земли и золы, усеянную лужами смолы, из которых образуются большие отвратительные маслянистые пузыри.
– Залезай на спину, – советует Немезида, когда приближаемся к яме.
Я подчиняюсь, потому что зависима от ее знаний и меня угнетает вездесущее бедствие, но где-то в глубине души задаюсь вопросом, в какую ловушку она меня загоняет. Немезида опускается на дно впадины. Здесь есть только одна огромная вещь: позолоченная клетка. Прямоугольный блок из решеток. Без двери. А внутри – женщины. Они не наступают друг на друга, но занимают все пространство. Все, что они видят, – беззвездное небо, тусклый, непрозрачный свод.
– Кто они? – шепчу я, потрясенная.
– Враги Зевса.
– Немезида? – зовет одна из них.
Богиня возмездия бросается к ней, я продвигаюсь медленнее. Даже издалека я узнаю волосы из змей и кожу цвета хаки. Горгона, сестра Сфено, которая кружит по городу Аида с ощипанными крыльями, и Эвриалы, которая напивается до потери сознания в «Логове Ахлис».
– Медуза!
Насколько Сфено массивна и сильна, настолько же миниатюрна Медуза. Она больше похожа на Эвриалу, но без крыльев. Хочу предупредить Немезиду, Горгона открывает глаза, но никто не превращается в камень. Богини, очевидно, хорошо знают друг друга, поскольку богиня возмездия просовывает руки между решетками, чтобы обнять ее.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Немезида.
Медуза расслабляется и улыбается.
– Хорошо, ведь ты пришла навестить меня.
Теперь я понимаю характер Немезиды. Ее подруга заперта в клетке на самом дне Тартара. Поэтому все, что хоть как-то относится к семье Зевса, в ее глазах не заслуживает милости. Вот почему она так злится на Гермеса, посланника, того, кто должен был сообщить Преисподней о поражении и пленении Медузы.
– Как мои сестры? – спрашивает последняя.
– Сфено нервничает из-за приближающегося праздника весны. Эвриала проводит все время в «Логове Ахлис».
Медуза печально вздыхает, и Немезида обнимает ее так крепко, как может.
– Ты хотела, чтобы я ее увидела? – интересуюсь я, приблизившись к ним.
– С кем ты пришла?
Я снимаю кунею, чтобы показать себя. Холод и сера охватывают сильнее, но я могу выдержать мгновение, прежде чем скроюсь из виду.
– С тенью, она ведьма.
Мой взгляд пересекается с взглядом Медузы, и я вздрагиваю от страха. Она безобидна, но я не могу не думать о том, как Горгона одним взглядом останавливала воинов, пришедших бросить ей вызов.
– Она тебе ничего не сделает, – раздраженно буркает Немезида, заметившая мое беспокойство. – Эта клетка лишает сил, но, кроме того, Медуза сама решает, когда использовать силу. Она не тратит время на то, чтобы превращать в камень всех подряд.
Если забыть о ее истории и змеях, вьющихся над головой, Медуза не кажется враждебной. Ее глаза имеют завораживающий фиолетовый оттенок.
– Разве она здесь не из-за наказания Афины? – спрашиваю я, смущенная собственным невежеством.
– Медузу изнасиловали в ее храме! – взрывается Немезида. – Афина дала ей силу защищаться и превращать в камень мужчин, которые нападают на нее! Пока судьба не послала ей Персея, этого грязного сына Зевса! А кто снабдил его оружием и стратегией?
Я знаю официальную историю: Гермес и Афина. Двое любимых детей Зевса. Которые помогали Персею. Гермес и Афина, которые по-своему бросают вызов отцу.
– Немезида, не упускай из виду, что Зевс манипулирует собственными детьми, – успокаивает Медуза.
Она озвучивает мои мысли. Я кладу руку на руку Немезиды. Я лучше ее понимаю и сочувствую бедственному положению.
– Ты привела меня, чтобы я открыла клетку?
Если с самого начала в глубине ее красных глаз я могла прочесть только гнев и муку, то теперь я вижу в них оттенок яростной, отчаянной надежды.
– Скажи, что ты можешь, – требует она.
Я кладу кунею на пол и прикасаюсь к решетке. Она вибрирует от прикосновений.
– Они были выкованы Гефестом? – делаю вывод, чувствуя нарастающее бессилие.
– Да, и они уходят слишком глубоко, чтобы пытаться их выкопать, – говорит мне Медуза.
Я сосредотачиваю всю магию в руках, закрывая глаза, бормоча заклинания, чтобы сломать металл, но ничего не помогает. Я могла бы истощить свою собственную силу, но знаю, что это не сработает. Зевс не только сделал невозможным доступ ведьм в Тартар, он ограничил любую возможность вызволить отсюда пленниц. Я бросаю взгляд на Медузу, которая, кажется, смирилась, и на Немезиду, которая сжимает кулаки, словно пытается вдохнуть в меня силу.
Ради нее я могу предпринять последнюю попытку.
– Не напрягайся, ты ничего не добьешься.
Из клетки раздается новый голос. Фигура движется вперед, закутанная в большое черное пальто. Ее волосы, такие же темные, как и одежда, сдерживает золотая повязка. Ее лицо мне знакомо. Загорелый цвет лица, миндалевидные янтарные глаза, высокий волевой лоб…
