— Что-то у тебя нездоровый вид. Может, прилечь хочешь? Не стесняйся, места на всех хватит. Нет? Ладно, твое дело. Так вот, волчище все гонял и гонял этого парня по кругу, а потом…
Мне хотелось заткнуть уши. Я знала, что сейчас услышу. Фотографии могли оказаться в руках Уинслоу лишь в одном случае: если последнему члену группы удалось спастись. Если волк…
— Этот хитрый засранец все-таки облажался. Толи свернул не там, то ли дистанции не рассчитал. В общем, подобрался слишком близко. Охранник выстрелил — бах! и волк готов.
— Покажите… покажите мне снимки.
Небрежно брошенный конверт упал на пол. Я кинулась к нему, разорвала бумагу и вытряхнула содержимое — три фотографии, на которых был изображен один и тот же зверь. Волк с золотистой шерстью и голубыми глазами… В горле у меня родился какой-то скулящий звук и змейкой пополз наружу.
— Ты его знаешь? — поинтересовался Уинслоу.
Я стояла на четвереньках, тупо сжимая в руках фотографии.
— Нет? Понимаю, ты сегодня устала. Оставь их пока у себя. Отдохни, подумай. Наверное, Ксавьер уже заждался. Завтра утром я вернусь.
Магнат ушел, но я этого не видела, не слышала его слов — только Клей на снимках, только бешеный стук сердца. В груди закопошился еще один хныкающий звук, но обратился в ничто, не достигнув губ. Стало нечем дышать.
Вдруг по телу пробежала судорога, и накатила волна мучительной боли, ослепив меня. Я повалилась на пол, выпустив из рук фотографии. Мышцы ног разом сократились. Спазмы накатывали бесконечным потоком, и я кричала, пока не осталось воздуха в легких. Конечности сами собой задергались, замолотили воздух, словно кто-то пытался вырвать их с мясом. Какая-то часть моего рассудка еще осознавала, что если не взять Преображение под контроль, пока не поздно, меня просто разорвет на куски. Вместо этого я уступила мучениям, чуть ли не с радостью встречая каждый новый приступ. Наконец, полностью опустошенная, тяжело дыша, я лежала на полу. Из коридора донеслось еле слышное царапанье. Уинслоу все это время подглядывал за мной. Хотелось вскочить на ноги и биться о стену до тех пор, пока от нее или от меня ничего не останется. Хотелось разорвать подонка на части — не сразу, а выгрызая кусок за куском, до тех пор, пока ему нечем будет кричать, но горе пригвоздило меня к полу. Кое-как я заползла в узкий зазор между кроватью и стеной, подальше от взгляда Уинслоу. Втиснувшись в крошечный закуток, я поджала хвост и отдалась душевной боли.
Ночь прошла в невеселых размышлениях. Я снова и снова вспоминала слова Уинслоу, несмотря на муку, которую они мне причиняли. Где же охранники столкнулись с «волком»? Перед мотелем или на его задворках? Что Уинслоу имел в виду под «предрассветными часами»? Получается, уже светало?.. Не потому ли я думаю о всяких глупостях, что разум отказывается принять страшную правду: Клей, возможно, погиб? Нет! В этих мелочах кроется зацепка, которая поможет мне вычислить ложь в рассказе Уинслоу. Мне необходимо ее вычислить, иначе я попросту задохнусь от горя.
Пытка все продолжалась, ненавистный голос Уинслоу звучал в моем мозгу. Ищи обман. Ищи несообразность, не к месту сказанное слово, явное вранье. Сколько бы я ни терзала память, слабых мест в истории Уинслоу не находилось. Настигни Клей поисковый отряд, он сделал бы именно так, как мне рассказали: завел бы людей в лес, разделил группу и всех прикончил — кроме «языка», из которого пытками добыл бы нужные сведения. Уинслоу всего этого выдумать не мог — значит, говорил правду.
Мне почудилось, будто сердце убежало в глотку; не хватало воздуха. Нет, это ложь и ничего больше! Если бы Клей погиб, я почувствовала бы это, чуть только пуля вонзилась бы в его тело. Боже мой, как же хотелось верить, что почувствовала бы… Между мной и Клеем давно установилась психофизическая связь — возможно, из-за укуса. Когда мне было больно или плохо, его охватывала тревога, и наоборот — меня грызло беспокойство, когда страдал он… Сегодня утром таких ощущений я не заметила. Или это только кажется? В «предрассветные часы» я спала мертвецким сном, наглотавшись транквилизаторов, и в принципе не могла что-либо почувствовать.
Так, довольно. Глупо полагаться на причуды психики, всякие там предчувствия да ощущения. Думай только о фактах. Ищи обман. Уинслоу сказал, что единственный выживший охранник убил Клея и вернулся с трофеями — снимками и отчетом о произошедшем. Хорошо бы поговорить с ним: не все же здесь такие же законченные лжецы, как Уинслоу. Может… Я резко втянула воздух. Снимки, отчет… А тело?
Если бы охранник расправился с Клеем, то тело захватил бы с собой. По крайней мере сделал бы пару фотографий. Если бы в распоряжении Уинслоу был труп (или его снимок), он бы мне его и показал. Он бы точно знал, что за волка подстрелил его человек, и устроил бы мне очередную пытку в наказание за дерзость. Стоило допустить промах, как магнат устроил бы мне ад на земле. Кто знает, на что он способен, когда по-настоящему разозлится?
