– Да. Ну, знаете: «Кто ты такая, что ты тут делаешь?» Обманутая жена и мимолетная любовница. Но она почему-то меня просто взбесила. Не знаю почему. Обычно меня в такой ситуации трудно вывести из себя. Так, поскандалим, особо друг на друга не обижаясь. Но было в этой потаскушке что-то такое, от чего у меня прямо живот скрутило. Такая…
– Миссис Чэдвик, прошу вас!
– Хорошо. Простите. Но вы же сказали говорить своими словами. В общем, в какой-то момент я уже не могла выносить эту шлю… Ну то есть, довела она меня. Я не сдержалась. Стащила ее с кровати и шлепнула по лицу. Она так удивилась, аж смешно. Будто ее никто в жизни никогда не бил. Говорит: «Вы меня ударили!» А я ей: «Отныне тебя еще не раз будут колотить, моя куколка», и дала ей еще затрещину. Честно признаюсь, преимущество было на моей стороне. Я покрупнее буду, да и рассердилась страшно. Сорвала с нее это дурацкое неглиже и продолжала лупить ее, пока она не споткнулась о свои мюли и не растянулась на полу. Я ждала, что она встанет, но она так и лежала, и я решила, она потеряла сознание. Я пошла в ванную, намочила тряпку холодной водой и обтерла ей лицо. Потом пошла на кухню, чтобы сварить кофе. К тому времени я уже остыла и подумала, она тоже будет рада выпить чашечку, когда придет в себя. Я сварила кофе и оставила его на столе, но, когда вернулась в спальню, оказалось, что она притворялась, будто у нее обморок. Эта маленькая… девчонка сбежала. Время одеться у нее было, и я так и подумала, что она в спешке и дала деру.
– Вы тоже ушли?
– Я подождала часок, думая, что приедет Барни. Мой муж. Вещи девчонки были разбросаны по всей комнате, ну… я их побросала в ее же чемодан и убрала его в шкаф под лестницей на чердак. И открыла все окна. Должно быть, она духи на себя половником выливала. Но Барни не приехал, и я пошла прочь. Видимо, совсем чуть-чуть с ним разминулась, ведь той ночью он все-таки заехал. Но через пару дней я рассказала ему, что произошло.
– И как он отреагировал?
– Сказал, жаль, что ее матушка не поступила с ней так же еще лет десять назад.
– Он не беспокоился о том, что с ней стало?
– Нет. Я немного волновалась, но он ответил, что она живет совсем рядом, в Эйлсбери. Туда она легко могла поймать попутку.
– Значит, он не сомневался, что она отправилась домой?
– Да. Я говорю: стоило бы проверить. Она все-таки совсем еще ребенок.
– А он что на это ответил?
– Сказал: «Фрэнки, дорогуша, у этого “ребенка” инстинкт самосохранения похлеще, чем у хамелеона».
– Значит, вы выбросили это дело из головы?
– Да.
– Но вы должны были о нем вспомнить, когда прочли статью о деле дома «Франчайз».
– Да нет.
– Почему же?
– Ну, во‑первых, я не знала ее имени. Барни называл ее Лиз. Да я и не разглядела связи между похищенной и избитой пятнадцатилетней школьницей и содержанкой Барни. В смысле, девицей, которая ела шоколадки у меня в кровати.
– Если бы вы поняли, что это одна и та же девушка, вы бы сообщили полиции то, что вам было о ней известно?
– Непременно.
– Не стали бы колебаться из-за того, что именно вы ее избили?
– Нет. Будь у меня такая возможность, я бы завтра же все повторила.
– Избавлю своего ученого коллегу от необходимости задавать вопрос: вы намерены развестись с мужем?
– Нет. Ни в коем случае.
– Значит, ваши и его показания не тайный сговор?
– Нет. Если бы я хотела развестись, мне не пришлось бы давать ложные показания. Но я не собираюсь разводиться с Барни. С ним весело, и он хорошо зарабатывает. Что еще от мужа нужно?
– Даже не знаю, – пробормотал Кевин.
Далее он попросил ее подтвердить, что девушка, о которой она говорила, – та же, что сейчас давала показания; та, кого она видит в суде. Поблагодарив миссис Чэдвик, он сел.
Но Майлз Эллисон даже не пытался устраивать перекрестный допрос. Кевин хотел было вызвать следующего свидетеля, однако его опередил председатель жюри присяжных, сообщивший господину судье, что им достаточно имеющихся свидетельств.
– Кто тот свидетель, которого вы собирались вызвать, мистер Макдермот? – спросил судья.
– Владелец отеля в Копенгагене, ваша честь. Он готов подтвердить, что они останавливались у него в отеле в указанный период.
Судья вопросительно посмотрел на председателя.
Тот посовещался с присяжными.
– Нет, ваша честь, мы не видим в этом необходимости. Оставляем это на ваше усмотрение.
– Если вы считаете, что можете вынести правильный вердикт на основании уже услышанного – а лично мне кажется, что дополнительные свидетельства излишни, – пусть так и будет. Желаете ли вы прослушать выступление защитника?
– Нет, ваша честь, благодарю вас. Мы уже вынесли вердикт.
– В таком случае, полагаю, мне тоже нет смысла подводить итоги. Желаете удалиться?
– Нет, ваша честь. Мы вынесли решение единогласно.
– Лучше подождать, пока разойдется толпа, – предложил Роберт. – Тогда нас выпустят через черный ход.
Почему-то Марион выглядела совершенно безрадостно, даже сурово. Как будто еще не отошла от шока. Неужели все это ее так задело?
Заметив озадаченное выражение его лица, она объяснила:
