– Бедная, бедная женщина. Ни о чем другом думать не могу.
– О ком вы? – не понял Роберт.
– О матери этой девочки. Можете представить себе что-либо более ужасное? Лишиться крыши над головой страшно… О да, дорогой Роберт, вам нет нужды нам ничего рассказывать… – Она показала ему свежий номер «Ларборо таймс» с заголовком: «“ФРАНЧАЙЗ”, МЕСТО ЗНАМЕНИТОГО МИЛФОРДСКОГО ПОХИЩЕНИЯ, ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ СГОРЕЛ ДОТЛА». – Вчера это показалось бы мне невероятной трагедией. Но по сравнению с болью этой женщины это такой пустяк. Что может быть страшнее, чем обнаружить, что человека, с которым ты столько лет жил под одной крышей и которого любил, не существует и никогда не существовало? Что человек, которого ты так сильно любил, не просто не любит тебя, но и вообще о тебе не думает и никогда не думал? Что ей остается в таком случае? Она больше не сможет ступить на зеленую траву, не опасаясь, что под ногами трясина.
– Да, – согласился Кевин. – Я даже смотреть на нее не могу. Ужас, что ей пришлось перенести.
– У нее замечательный сын, – сказала миссис Шарп. – Надеюсь, он ее утешит.
– Разве ты не видишь, – возразила Марион, – у нее и сына-то нет. У нее ничего не осталось. Она думала, у нее есть Бетти. Любила ее и была в ней так же уверена, как в собственном сыне. А теперь рухнул весь фундамент ее жизни. Как ей теперь оценивать людей, если внешность так обманчива? Нет, у нее ничего не осталось. Только пустота. Сердце кровью обливается, когда думаю о ней.
Кевин взял ее за руку:
– У вас хватает собственных бед, не взваливайте на себя чужие. Идемте; думаю, теперь нас отпустят. Разве не приятно вам было видеть, как полиция ненавязчиво загоняет клятвопреступниц в угол?
– Нет, я могла думать лишь о публичном распятии этой женщины.
Значит, она тоже это так назвала.
Кевин не обратил внимания на ее слова.
– А как все представители прессы бросились к телефону, чуть ли не перескакивая друг через друга, как только судья ушел? Обещаю, вашу репутацию очистят все газеты Британии. Самое публичное оправдание со времен Дрейфуса. Подождите меня здесь, мне надо снять мантию. Вернусь через секунду.
– Наверное, нам придется ночку-другую провести в гостинице? – предположила миссис Шарп. – У нас осталось какое-нибудь имущество?
– Да, и, к счастью, немало, – ответил Роберт и описал, что удалось спасти. – Но вам не обязательно ехать в отель. – И сообщил им о предложении Стэнли.
После суда Марион с матерью отправились в небольшой дом на окраине «нового» города. В передней гостиной мисс Сим они сели праздновать маленькой, сдержанной компанией: Марион, ее мать, Роберт и Стэнли. Кевину надо было возвращаться в город. На столе стоял пышный букет цветов с одной из лучших карточек от тети Лин. Теплые, вежливые послания тети Лин имели не больше смысла, чем вопрос: «Много дел сегодня, мой милый?», но оказывали столь же умиротворяющее воздействие. Стэнли принес экземпляр «Ларборо Ивнинг Ньюз», где всю передовицу занимал рассказ о процессе под заголовком «АНАНИЯ ТОЖЕ СОЛГАЛ» [11].
– Не хотите ли завтра поиграть в гольф? – обратился Роберт к Марион. – Вы так давно не были на свежем воздухе. Можем начать пораньше, пока на поле нет народа.
– Да, я была бы рада, – ответила она. – Полагаю, завтра жизнь начнется с чистого листа и превратится в обычную смесь хорошего и плохого. Но сегодня все еще кажется, что может произойти лишь дурное.
Впрочем, утром, когда он заехал за ней, все вернулось на круги своя.
– Вы не представляете, какое это блаженство, – поделилась она впечатлениями, – жить в этом доме. Достаточно повернуть кран, и польется горячая вода.
– А еще здесь очень поучительно, – прибавила миссис Шарп.
– Поучительно?
– Слышно каждое сказанное за стеной слово.
– Мама! Ну уж не каждое!
– Каждое третье, – поправилась миссис Шарп.
На поле для гольфа они отправились в прекрасном настроении, и Роберт решил, что сделает Марион предложение за чаем в клубе. Или там будет слишком много народа, желающего сказать доброе слово после суда? Тогда, может быть, по дороге домой?
Он счел, что лучше всего будет оставить старый дом тете Лин – он настолько принадлежал ей, что невозможно было представить, что она не проживет там до конца дней своих, – а для себя и Марион подыскать местечко где-нибудь в Милфорде. Сейчас найти дом нелегко, но в крайнем случае ведь есть квартирка на верхнем этаже конторы «Блэр, Хэйуорд и Беннет». Придется убрать оттуда архивы за последние лет двести, а то они уже приближаются к музейному состоянию. Давно следовало этим заняться.
Да, он сделает ей предложение по дороге домой.
Обнаружив, что мысли об этом отрицательно влияют на игру, он все же передумал. У девятой лунки он наконец перестал размахивать клюшкой и сказал:
– Марион, я хочу на вас жениться.
– В самом деле, Роберт? – Она достала клюшку и отбросила сумку на край поля.
– Вы ведь согласны?
– Нет, Роберт, милый, не согласна.
– Но, Марион! Почему? Почему нет?
– Ох… как говорят дети, «потому что».
– Но почему?
