— Бук, голубчик, прошу тебя об одном — поторопись. Если отсутствие герцогини будет замечено, то герцог придет сюда искать ее.
— Глупости, она здесь всего какую-нибудь минуту, чего бояться? — небрежно заметил Баглей. — А Трулль уже готов? Уже ждет с креслом? Пойди посмотри, все ли там в порядке.
Пег открыла дверь каюты и взглянула в длинный слабо освещенный коридор. Там не было никого, кроме какого-то мужчины, который медленно катал взад и вперед больничное кресло с сидящей в нем женщиной.
Во время путешествия пассажиры парохода несколько раз видели пациентку, которую сопровождавший ее мужчина в солнечные дни иногда катал взад и вперед по палубе, но никто из них не успел познакомиться с нею поближе, потому что проводник никого к ней не подпускал, а кроме того, лицо больной было всегда прикрыто густой вуалью, так что совершенно невозможно было различить ее черты или узнать ее возраст.
На все расспросы мужчина отвечал только, что больная возвращается в свой родной город Бостон после безуспешного лечения горячими ваннами в Баден-Бадене, о себе он говорил, что служит у нее лакеем и проводником. Больная барыня и лакей во время переезда занимали на пароходе две смежные каюты 1-го класса, недалеко от роскошных помещений молодой герцогской четы.
Все знали, что лакей поднимет свою разбитую параличом госпожу на верхнюю палубу, как только уляжется первая суматоха.
— Проход чист! — шепнул им Баглей.
Человек, возивший кресло, по-видимому, только и ждал этого приказания. Он быстро оглянулся во все стороны и затем вкатил кресло через порог в открытую каюту.
— Живо, Трулль, — подгонял его Баглей.
Тут разыгралась весьма интересная сцена. Мнимобольная женщина соскочила с кресла, сбросила с себя вуаль, пелерину и женскую одежду и преобразилась в стройного молодого человека с женственно-нежными чертами лица.
— Помогай, Гарет, — приказал Баглей.
Молодой человек бросился помогать великому английскому вору; быстро они усадили находящуюся в бессознательном положении герцогиню в кресло и надели на нее сброшенную Гаретом пелерину и вуаль, так что можно было принять ее за ту больную даму, которую возили в кресле по палубе парохода.
— Ты готова, Пег? — спросил Баглей.
— Да, только нужны перчатки, — ответила она, сняв со своей жертвы шляпу с вуалью и длинное дорожное манто и уже надев их на себя. Она торопливо стянула с бессознательной герцогини ее длинные шелковые перчатки и тоже надела их.
Баглей посмотрел в коридор.
— Все чисто! — шепнул он вполне довольный. — Ты, Гарет, сходи с парохода; недалеко от пристани ты найдешь Карроля с закрытой каретой… Ты, Трулль, поезжай со своим креслом до этой кареты… я буду уже там и дам вам распоряжения.
Трулль выкатил кресло из каюты, Гарет последовал за ним.
— Что теперь будем делать с герцогом, Пег? — шепотом спросил Баглей.
— Я сумею задержать его, пока наша добыча не будет в безопасности… подожди меня у пристани.
— Отлично! — решил Баглей. — Я приготовлю экипаж.
Прекрасная преступница осталась одна. Она стала с лихорадочной быстротой подготовляться к своей роли: подойдя к зеркалу, она живо раскрасила себе лицо цветными карандашами, натянула вуаль и с гордой, неприступной осанкой, которую отлично переняла у своей госпожи, поднялась на палубу. Герцог, увидев Пег и принимая ее за свою супругу, бросился ей навстречу. Он был уверен, что это была его жена, когда Пег с милой непринужденностью взяла его под руку.
«Свиной миллионер» — как некоторые называли почтенного мистера Циммергера — весело кивнул своей мнимой дочери, оба сыщика отвесили ей почтительный поклон.
— Где ты была, дорогая? — спросил герцог.
Прекрасная преступница наклонилась несколько в сторону, как бы поправляя что-то в своем костюме.
— Я на минутку зашла в каюту; камеристка попросила меня посмотреть, хорошо ли уложила вещи.
— Ах, вот что!
— Пожалуйста, займи папу еще одну минутку, — шепнула мнимая герцогиня герцогу, подделываясь под хорошо изученный ею тон и голос своей госпожи. — Я хочу посмотреть, как сходят пассажиры и как выгружают товары. Это мое любимое зрелище.
