— Ну хоть обнимемся, — продолжил родственник издеваться над натянувшимися нервами мужа. — Ну нет, так нет. А я, между прочим, с подарком. Держи, Снежана, — засунул руку в карман, что-то вытащил оттуда и быстро мне вручил. — Как от себя отрываю. Так что следи, люби и заботься. Но в меру! — погрозил пальцем.
— Ну дед, звёздная ты заноза всех чёрных дыр! Совсем от старости из ума выжил?! — яростно заревел Нэйтан и кинулся ко мне. — Снежана, выбрось эту гадость!
Я же от неожиданности, наоборот, сжала руки на чём-то прохладном и пушистом. Прижала к груди, чувствуя, как на лице против воли расползается счастливая улыбка.
— Во-от, — довольно протянул дед, — я всегда знал, что женщины мышей любят, а не боятся. Они же маленькие и пушистые. Разве их можно не любить?
Мышь? У меня в руках мышь? Разжала ладони и внимательно осмотрела чёрное создание. Маленькая, даже крохотная, полностью чёрная с короткой шёрсткой и чёрными же глазками-бусинками. Мышка сидела спокойно, также внимательно разглядывала меня в ответ.
— Нельзя, — согласилась с дедом. — Такую прелесть нельзя не любить.
И тут Нэйтан взорвался, полыхнув ледяной тьмой:
— Это не мышь, это Лу!
Испуганно прижала кроху к груди, закрывая от бешеного взгляда принца. Нет! Не отдам! Ни за что!
Это мой подарок!
Вдох-выдых. И ещё раз. И снова.
Ну ё-моё, подарок... Я осторожно приоткрыла ладони, вглядываясь в глаза-бусинки. Действительно, Лу, но ведь как настоящий! Неужели второй раз, да на одни и те же грабли? Глубоко вдохнула и зажмурилась на несколько секунд. Увы, ничего не изменилось — дед Тайлер правда подсунул мне Лу. Но так отдавать не хочется.
Почему? Ведь я же боюсь мышей. Всегда боялась. Но эта... эта какая-то другая. Такая маленькая, такая беззащитная. И эти глазки... в них столько доверия и любви. И хочется любить это создание в ответ, заботиться и оберегать, открыться, чтобы впустить в себя.
Судорожно сглотнула.
— Снежана, это Лу. Не мой Лу и ни Дастина, и даже ни Итана, понимаешь? — тихо уговаривал Нэйтан, стараясь не напугать меня своей яростью. Только карие глаза всё равно поблёскивали от с трудом сдерживаемого бешенства.
— Понимаю, — прошептала я, на одном упрямстве раскрывая ладони.
У меня есть Нэйтан, Дастин и Итан. Они мне таких мышек, кошечек и собачек сколько угодно сделают и подарят. Но всё равно возвращать чужое Лу было почти физически больно. Всё внутри противилось этому поступку.
Не только дед, как от себя отрывал, когда мышку мне передавал, но и я... словно откалывала сейчас кусочек собственного сердца.
Мышка не стала ждать, когда я верну её владельцу, спрыгнула с ладоней на пол и быстро куда-то сбежала.
Муж облегчённо выдохнул, а дед... Тайлер смотрел на младшего принца так, будто тот призовое место занял в номинации «разочарование века» — устало, не скрывая неодобрения, и чуточку зло.
— Ещё скажи, что я не прав! — огрызнулся внучок на молчаливый укор.
Дурашливость моментально стекла с лица старшего родственника, добавив его взгляду лет тридцать, если не больше.
— Не скажу, ты всё равно не услышишь, — ответил дед совершенно серьёзно. — Просто диву даюсь, как три здоровых лба умудрились так налажать. Поздно махать руками, когда спасительный шаттл уже отчалил, тебе так не кажется? Раньше надо было думать, в тот момент, когда жену с душой нараспашку тащили на планету, полную неженатых мужчин. А теперь что? Будете на Снежану кричать и требовать, чтобы к тому не подходила, того не касалась, а на этого не смотрела? Да какие из вас будущие правители, если вы струсили императору поперёк слова сказать? Нашли кого слушать! Рыжему ещё десяток сосупругов подсунь, а он и не заметит. На орбите нужно было сидеть и жену обращению с энергией обучать, а не за властью бежать.
Нэйтан окаменел.
— Дед, ты о чём?
— Я о том, дорогой внучок, что ты, видимо, забыл, почему наши женщины находятся под постоянной мужской опекой. Запамятовал, что значит созидательная энергия.
Я думала, что муж продолжит расспрашивать, потому что мне точно было непонятно, куда свернул разговор и что это значит, но не тут-то было. Нэйтан, кажется, дышать перестал, а его Лу окончательно взбеленился, подсвечивая вены чёрным и пытаясь перехватить контроль.
— Ты. Кого. Притащил. В. Мой. Дом? — зарычал муж, выплёвывая каждое слово.
С воистину философским спокойствием Тайлер отвернулся от доведённого до точки кипения внука. Обратился ко мне:
— Не реви. Нечего тут сопли на кулак размазывать.
— Да я не... — попыталась опротестовать. Ничего я не реву, просто расстаться с подарком оказалось больно. Будто не отказалась, а предала, ударив в спину.
Я бы много, что сказала, но пока могла только жадно дышать ртом, пытаясь отвлечься от мифических ощущений. Уже слабо помню, какую боль я испытывала, воткнув нож в сердце, но почему-то, мне кажется, сейчас болит сильнее.
Принц молча вручил белоснежный платок с осыпавшимися пеплом краями.
«Прояви гостеприимство... мышь не проскочит...» — снова крутила я фразы в голове, спешно убирая платком следы слабости, пока муж допытывался, куда делась мышь. — «А вот и проскочила!»