— Да что ты заладил: «где-где». Сбежала мышка, только хвостиком махнула.
Дополнение моим голосом прозвучало, как издалека:
— Яичко и разбилось.
Нэйтан медленно сморгнул черноту с глаз, озадаченно посмотрел. Дед был более красноречив, обращаясь ко мне:
— Какое яичко, маленькая? Я понимаю, ты расстроена, имеешь право. Но давай не будем принимать столь кардинальные меры? Тебе мужья ещё пригодятся в первоначальном, так сказать, виде. А дедушка всё исправит, вот увидишь.
— Дед, не заговаривай нам зубы! Где Леандр? Почему у тебя его Лу? — уже как-то без огонька, больше устало, спросил муж. Видимо, понял, что от своего родственника ничего не добьётся.
Зато Тайлер заметно повеселел и приободрился. Его ответный вопрос внук встретил с убийственным спокойствием...
— То есть ты признаёшь, что вы опоздали и Снежана энергию Львёнка даже наглухо закрытая узнает?
... В том смысле, что убивать, Нэйтан готов был начать вот прям щас.
Я же воздухом поперхнулась из-за ласкового обращения «львёнок».
Если честно, то я подумала, что всё — конец. Слишком провокационно прозвучала последняя фраза Тайлера. Нэйтан, видимо, подумал о том же — карие глаза за секунду поглотило тьмой Лу, — но уже в следующее мгновение они вернули нормальный цвет.
— Не обращай внимания на деда. Он всех зовёт по первой материальной форме, — пояснил мне принц, досадливо поджимая губы.
— Не всех, — вставил дед. — Но если хочешь...
— Нет!
Глаза старшего родственника задорно блеснули и он громким шёпотом — таким, что его услышала не только я, но и вся охрана, — невинно сообщил:
— Внук просто стесняется. У него первая форма Лу...
— Дед.
— ... Куколка, — закончил Тайлер под стон принца. — Ещё не бабочка, но уже не гусеница.
О боже! Да это лучше альбома с детскими фотографиями!
— А такое бывает? — искренне заинтересовалась я.
— Конечно. Лу растёт вместе со своим носителем: зарождается, совершенствуется. Если бы энергия Нэйтана развивалась нормально, а не скачками, то он бы лет в десять смог сформировать гусеничку, которую потом превратил бы в бабочку. Но вышло как вышло.
— Покажешь? — сверкнула глазами на мужа, и тот молча кивнул.
Взмах руки Нэйтана — и передо мной возникла гигантская бабочка из тёмной энергии. Её крылья оказались ажурными, как снежинки, но чёрного цвета. Узор на них был настолько сложным и изящным, что я не могла отвести от него взгляда. Бабочка порхала в воздухе, её крылья переливались всеми оттенками чёрного, от угольного до бархатного. Я впервые видела, чтобы эпсилионец играл оттенками энергии с помощью света.
— Это потрясающе! — задохнулась от восторга, не в силах выразить всю глубину чувств. — Это...
— Бабочка, не мышь, — со смешком закончил муж за меня.
Ещё один взмах руки — хотя я уверена, что принц мог даже не двигаться и сейчас просто красуется, — и гигантская бабочка разделилась на две поменьше.
— А три можешь? — спросил дед спокойно, без привычной (как мало нам надо, чтобы привыкнуть!) издёвки. Мне даже нотки гордости за внука в его голосе почудились.
— Пока нет. Дед, скажи честно, зачем ты прилетел? Мы тебя, конечно, любим, но на большом расстоянии от Эпсилиона. Чего спешил? Мы бы и так к тебе прилетели, попозже.
Дед, окончательно утратив свой задор, тяжело вздохнул и произнёс с необычайной серьёзностью:
— Да я собственно уже всё. Что хотел — узнал. Так что собирайтесь, подкину вас до дворца. И не спорьте, некогда мне с вами препираться. Не могу же я вас оставить на растерзание журналистам. Да и домик слабоват, долго под напором Эпсилиона не продержится.
Нэйтан спорить не стал, шепнул мне на ухо: «Потом вернёмся», и подтолкнул в сторону двери.
— Мы готовы.
— Ну как знаете, я предлагал. Снежана первая — гравиаплатформа у меня маленькая и одна.
И опять мы молча подчинились. Не знаю, о чём думал Нэйтан, а мне было жаль планету и её жителей: чем быстрее дед улетит к себе, тем лучше. Да и интересно было, как космический корабль будет над столицей воздух рассекать. Это вообще возможно?
О том, что эсминец не будет летать над городом, я узнала немного позже. Минуты через три. Когда почувствовала пол корабля под ногами и отправила гравиаплатформу вниз, а та, вместо того, чтобы медленно спланировать, упала неработающим куском металла.
С тихим шипением дверь передо мной закрылась. На плечи опустились чьи-то руки, прижали к каменной груди. Под ногами знакомо развернулся туманом Лу и окружил защитным коконом. Чужим, знакомым и незнакомым одновременно.
И над ухом раздался спокойный голос:
— ИскИн, активировать протокол старта. Максимальная скорость выхода в открытый космос.
— Есть активировать протокол, — прозвучал в ответ приятный мужской баритон. — Выход в открытый космос состоится через одну минуту тридцать секунд.
Космос? Он сказал: «Космос?»
Я стояла и не могла ни то, что пошевелиться или закричать яростно-обличающее «ты!», я вдохнуть не могла, придавленная мощью чужого Лу и собственным желанием раскрыться этой мощи в ответ. Контроль над доступом к энергии трещал по швам.
— Внести изменения в протокол: угроза целостности корабля, — к чему-то прислушавшись, добавил Леандр.