Я тряхнула головой, с трудом приходя в себя и удерживая ругательства на языке. Ногти, впившиеся в ладони, пустили кровь, слегка отрезвляя. Всегда была вспыльчивой, а сейчас, потеряв привычную опору, неустойчива вдвойне. Только чудом сохранила самообладание и не кинулась на эпсилионку с кулаками. Не она виновата, не она...
— Зачем вы мне всё это рассказываете? Вы же понимаете, что симпатии это вам не прибавит?
— Твоя симпатия мне уже не важна. Я предлагаю заключить сделку. Я дам тебе возможность приспособиться в новом мире, а ты поможешь моей дочери. Согласна?
Только усмехнулась. Какая к чёртовой матери возможность? Она в таком же положении, как и я. Чем поможет? Знаниями? А за это я повешу на себя крест в виде безопасности чужой жизни? Покачала головой и отодвинулась. Я ещё не настолько в отчаянии, чтобы верить чужим на слово.
— Я умру завтра, — негромко обронила Юлита. — Если согласишься, то тебе не придётся снимать термозащитный комбинезон с трупа и думать, как его активировать. Ты умрёшь от холода быстрее, чем корабль приземлится на какой-нибудь планете. Мы недалеко от грузового трюма, здесь выставлено минимальное отопление. Никто лечить тебя не будет, просто выкинут в космос. А у меня есть универсальный комбинезон и клипса-чип. В переводчик загружены многие языки, он самообучающийся и с помощью импульсов в мозг быстро научит тебя говорить на межгалактическом.
Я застыла, перестав отодвигаться.
— Уже решили свести счёты с жизнью?
— Особенности расы. Жена всегда уходит вслед за мужем. Согласна?
— Нет.
Нашла дурочку. Я не желаю ей смерти, но инстинкт самосохранения заставит ограбить и труп, если всё так, как она говорит. Мне жаль Ирису, но кто бы сначала позаботился обо мне!
— В отличие от клипсы дочери, мой чип не сгорел. Ты сможешь повторно активировать сигнал бедствия уже на себе. Я расскажу, как это сделать. Если эпсилионец окажется поблизости — тебя спасут, не откажут. На тебя не подействовала волновая пушка. Значит, в тебе тоже есть энергия. Решайся, Снежана. Это твой единственный шанс.
— Вы можете отдать клипсу дочери и активировать сигнал сами, — глухо отозвалась я. Но в груди маленькой птичкой забилась надежда.
— Предлагаешь вырвать чип из мозга, не дожидаясь, когда симбионт отсоединится?
Мысленно ругнувшись, я очень медленно повернулась к будущей союзнице.
Глава 2
В следующие несколько дней страх стал моим постоянным спутником. Он въелся подкорку и напоминал о себе при любом непонятном звуке. Юлита не соврала ни в чём. Мы долго разговаривали с ней о мелких, но важных деталях. Она действительно отдала мне тёплый комбинезон и только отмахнулась от вопроса о холоде. Объяснила, как правильно надеть и активировать клипсу-чип и настоятельно просила не пугаться симбионта, который, оказывается, проникает прямо в мозг. Сама клипса была чем-то вроде пульта управления и микрофона для принятия звука, а вот симбионт оказался искусственно выведенным паразитом, помесью технологий и живого организма. Выглядело всё это, как подвешенный за паутинку маленький жучок. Ощущалось ещё хуже. Пока симбионт в буквальном смысле прокладывал себе путь к моему мозгу через ухо, я едва сдерживала панический визг.
В тот день Юлита долго и упорно просила довериться мужчинам своей расы и позволить себя спасти. Убеждала не рисковать работоспособностью клипсы, если нас с Ирисой разделят — для неё важнее было передать своим информацию о похищении. Она криво улыбалась и на все вопросы отвечала, что галактика, конечно, большая, но кто ищет, тот находит. По несколько раз повторяла, что отличительного успела запомнить на корабле, пока это не отложилось в моей голове. Потом учила, на какие детали стоит обращать внимание, чтобы ориентироваться в пространстве. И даже помогла справиться с тошнотой, когда принесли нечто, слабо напоминающее еду.
Шаэрцы заботились о своих пленницах, чтобы те не умерли раньше, чем за них выручат кредиты — местная валюта, принятая в галактике Сактур.
Ела я с трудом, изо всех сил давясь смесью похожей на белок сырого яйца с отчётливым запахом тины. По словам Юлиты, её приносили раз в двадцать шесть часов. И я давилась, отсчитывая дни в заточении. А ещё я боялась однажды поесть, уснуть и не проснуться, потому что старшая пленница умерла именно так. На следующее условное утро после нашего договора Юлиты не стало. Её оплакивала только я. Ириса осталась безучастной ко всему. Девушка ела, спала, но всё остальное время бездумно смотрела в одну точку. Смерть эпсилионки была странной. Женщина высохла, как древняя мумия. Я даже сначала испугалась, что проспала намного дольше, чем несколько часов. Только после третьего приёма пищи пираты обратили внимание на то, что одна из тарелок остаётся нетронутой.
Это стало первым тревожным звоночком.