Жар ворвался неожиданно, живительным ручейком разнёсся по венам. Перед глазами всё плыло, лёгкие жгли, будто я до этого не дышала, тело дрожало. На главное не это, а то, что вспыхнувший огонь был до боли знакомым и именно он не дал досмотреть весь тот ужас, что мне пришлось пережить. Снова. Нет, я всё ещё помнила, как меня толкали до инопланетного корабля, чтобы шла быстрее, как выстрелили из пушки, когда инстинкт самосохранения, наконец, пересилил ступор, и я стала сопротивляться; не забыла, что Ульяну занесли на корабль первой, но само ощущение кошмара наяву пропало.
Следом за жаром пришло ощущение горячих рук. Слух уловил удары чужого сердца. Возбуждение, словно напуганное воспоминанием не меньше меня, медленно отвоёвывало привычные позиции.
Надо отстраниться, прогнать принца, пока ещё отголоски пережитого ужаса могут сдерживать похоть, но я не могу. Боюсь снова очутиться в кошмаре, и Дастин так крепко прижимает к себе, гладит по волосам, спине. Его сердце бьётся быстро и громко. Завораживающе. Не хочу сейчас думать, что Ульяна была со мной на одном корабле. Не хочу мучиться, гадая, выжила ли она, потому что шаэрцы нанимателю о ней не сказали. Потом. Я сделаю это потом. Не сейчас, когда мою душу вывернуло наизнанку.
Эпсилионец что-то говорит, но я слышу лишь приятные певчие звуки и не понимаю их смысла.
— Одиннадцать минут до прихода дока, — рапортует ИскИн.
Страх отступает, позволяет сознанию уплыть в мир розового тумана. Руки начинают жить своей жизнью, ощупывать желанного мужчину. Рубашка поддалась легко. Кончики пальцев заскользили по кубикам пресса.
Келвин это хорошо, вряд ли успею натворить что-то страшное. Не с Дастином, который так отчаянно сопротивляется притяжению.
Желание накатывает волнами. Сильное, горячее. И у меня окончательно срывает тормоза — я начинаю покрывать быстрыми поцелуями грудь мужчины, ключицы, шею — всё, куда могут дотянуться мои губы. Выворачиваюсь из удерживающих рук и роняю принца на кровать. Усаживаюсь сверху. Внутри всё поёт от восторга — он хочет меня, хочет! Настолько сильно, что штаны на нём натянуты до предела. Наклоняюсь, чтобы впервые впиться в манящие губы, испробовать их на вкус.
Сладкий, лёгкий поцелуй. Я посасываю нижнюю губу мужчины, прошу открыться, позволить целовать его глубоко. Потираюсь о каменный член и несдержанно стону.
Всё закончилось резко. Стало холодно. Я ещё чувствовала возбуждение, но там, где секунду назад горел огонь, разлилась пустота. Неуклюже скатилась с мужчины, затрясла головой.
Некоторое время сидела и смотрела в одну точку, не понимая, почему так пусто и грустно. Да и на Дастина смотреть было стыдно после того, что устроила.
— Минута до прихода дока.