У Антуанетты были светлые волосы, россыпь веснушек на носу и большие карие глаза. Месье Шоммер отправил девушек в ближайший город с поручением купить кое-какие продукты и разузнать, нельзя ли снять дополнительные комнаты для охранников. Они катили бок о бок, выстраиваясь гуськом, только чтобы обогнуть редко попадавшиеся навстречу автомобили, повозку, запряженную мулом, или пешеходов. Толпы парижских беженцев остались далеко позади, но Анна знала, что здесь люди тоже начали покидать свои дома. Казалось, новость о войне Франции с Германией всех выгнала на улицы.
– Но это не Париж, к сожалению, – отозвалась Анна.
– Радуйся, что ты сейчас не в Париже, – подбодрила ее Антуанетта, однако Анна слишком сильно переживала за мать и брата.
– Здешний городок – крошечная точка на карте, – сказала она. – Ума не приложу, как мы там найдем достаточно комнат, чтобы расселить наших.
– Смотри, – махнула рукой Антуанетта, – вон там здание жандармерии. Они могут нам подсказать.
У Анны защемило сердце. Может, жандармы помогут и ей?
Она вслед за Антуанеттой вошла с залитой солнцем улицы в прохладную, тускло освещенную приемную участка. С ними поздоровался скучающий за стойкой дежурный, и Антуанетта, не забывая похлопывать ресницами, принялась расспрашивать его, где тут у них можно снять комнаты для музейных работников, а Анна направилась к столу, за которым смуглый офицер с седыми прядями в волосах что-то записывал в разлинованной толстой тетради. Когда девушка приблизилась, он поднял взгляд.
– Добрый день, – нервно сказала Анна.
До этого ее общение с полицией складывалось не очень хорошо, особенно когда она приходила вызволять Марселя из камеры в парижском участке. Но этот жандарм выглядел вполне доброжелательным. Он откинулся на спинку стула и выжидательно смотрел на нее.
– Я хочу заявить о том, что пропал человек, – проговорила она.
– Думаете, вы одна такая? – устало отозвался офицер. Он открыл другую тетрадь и помахал перьевой ручкой. – Рассказывайте, что стряслось.
– Пропал мой брат, его зовут Марсель Гишар, – сказала Анна. – Однажды вечером я пришла домой… это было вечером двадцать восьмого августа… а его там не оказалось. Утром я уехала из Парижа. – Она достала из кармана записку – ту самую, которую нашла на подушке Марселя и с тех пор всегда носила с собой, – и молча положила ее на стол перед офицером.
Тот развернул сложенный листочек и едва скользнул по нему мрачным взглядом.
– А вы, значит, из Парижа? – Он закрыл тетрадь.
– Да, но… Прошу вас! – взмолилась Анна. – Я боюсь, что мой брат мог попасть в опасную ситуацию.
– Можете оставить заявление, – вздохнул жандарм, глядя на нее. – Только вот, вы видели, что на улицах творится, мадемуазель? Тысячи людей теряются, уезжают неизвестно куда. Думаете, нам удастся найти какого-то парижского парня? У нас в участке накопилась целая гора заявлений о пропаже людей из всех уголков Франции.
У Анны упало сердце.
– Но вы ведь все равно будете его искать?
Вероятно, ей удалось вызвать сочувствие, потому что офицер, достав из ящика стола бланк заявления и подтолкнув его по столу к Анне вместе с ручкой, сказал:
– Заполняйте. Я перешлю это коллегам в Париж.
Анна, присев на рассохшийся деревянный стул у стены, заполнила бланк. Антуанетта все еще флиртовала с молоденьким дежурным жандармом у дверей участка. Пройдя мимо них, Анна остановилась на залитой солнцем узкой улочке и сделала глубокий вдох. На что она рассчитывает? Каким образом усталый офицер из жандармерии захолустного городка в тысячах миль от Парижа сможет найти ее безалаберного братца? Особенно сейчас, когда столько людей, все бросив, действительно бегут куда глаза глядят. Офицер просто сжалился над ней. Но от этого не будет никакого толку.
– Вот, пожалуйста! – Антуанетта с сияющим лицом вышла из здания жандармерии. – Все получилось! Они мне дали адреса дюжины местных жителей, которые сдают комнаты. И обещали еще несколько велосипедов напрокат. У нас теперь будет жилье для всех! – Она вдруг замолчала. – Анна, что с тобой?
– Ничего, все хорошо.
Анна, сидя за переносной пишущей машинкой у окна в коридоре с витиеватым декором, работала медленно и сосредоточенно, стараясь ничего не пропустить. «Гравированный коралловый амулет на шелковой ленте, – печатала она. – Итальянский Ренессанс, предположительно Флоренция, ок. 1450 г.». К описанию добавился инвентарный номер ящика. Интересно было, сколько войн пережил этот амулет за несколько веков со дня своего появления на свет и была ли среди них война страшнее той, что сейчас началась. Действительно ли владелица амулета верила, что он убережет ее от бед? Сколько раз эту милую, заманчивую безделушку кто-нибудь пытался стащить, не выдержав искушения, а если удавалось, прятал ее в карман или под матрас…
– Плохи наши дела. – В коридор вышел месье Шоммер со скорбным выражением лица.
Анна подняла взгляд от машинки, но ее пальцы продолжили бегать по клавишам.
