Простая девушка по имени Брайар вдруг выясняет, что она принцесса. Ее похищают, увозят в другую страну и пытаются насильно выдать замуж. Почему же в таких обстоятельствах она влюбляется в собственного похитителя? И есть ли перспективы у такого союза по принуждению?..
The Prince’s Stolen Virgin
«Похищенная страсть»
Однажды…
Брайар Харкорт быстро двигалась по улице, кутаясь в длинное шерстяное пальто, поскольку осенний ветер, задувавший с Мэдисон-авеню, пронизывал до костей.
Стояла аномально холодная осень, и это было непривычно. Брайар любила город в это время года. Однако непонятно, отчего в холодном воздухе витало странное чувство потери и ностальгии. Оно не отступало, постоянно присутствовало в ее сознании. А потом его уносило прочь, как листок осенним ветром.
Скорее всего, это как-то связано с ее жизнью до приезда в Нью-Йорк. В три года ее удочерили приемные родители, и у нее не сохранилось четких воспоминаний о прежней жизни. Они лишь ощущения. Запахи. Чувства. И странная боль, поселившаяся внутри.
Странная, потому что она любила своих родителей. И город любила. Откуда тогда эта боль? Нельзя же, в самом деле, скучать по тому, чего даже не помнишь. Тем не менее, иногда она тосковала.
Брайар замерла на мгновение, ощутив непонятное покалывание сзади, в районе шеи. Нет, не от холода. На ней был шарф. И вообще, это чувство совсем иного плана. Отличающееся от всего, что она когда-либо испытывала.
Она остановилась, обернулась. Посреди толпы заметила мужчину. И сразу поняла, что именно его взгляд вызывает подобные ощущения. Он искал ее взглядом. А когда увидел, что она тоже смотрит на него, медленно улыбнулся так, словно солнце выглянуло из-за облака.
Он был прекрасен. Это было видно даже издалека. Темные волосы отброшены со лба будто порывом ветра, щетина на подбородке, глаза, таящие множество загадок, которые она не в силах разгадать.
Он был именно мужчиной. Не мальчиком из школы, не сыном друзей ее родителей, с которым можно познакомиться на рождественской вечеринке в их особняке или на летнем приеме в Хэмптоне.
Он не будет заикаться от смущения или хвастать своими победами в пивной пинг-понг. Нет, никогда. Ей даже не разрешат с ним разговаривать.
Доктор Роберт Харкорт и его жена Нелл были чрезвычайно старомодными. Брайар – их единственный и поздний ребенок. Мало того, что они старше всех родителей ее одноклассников, они еще постоянно давали ей понять, что очень ею дорожат. Она – неожиданный подарок в их жизни.
Это всегда вызывало у нее улыбку. И боль уходила.
Она делала все возможное, чтобы оправдать их ожидания, стать наглядным свидетельством успешности усилий, вложенных в ее воспитание. Она прилагала все усилия, чтобы они были счастливы, что приняли ее в семью, максимум стараний, чтобы быть самой лучшей. Быть совершенством.
Она брала уроки хороших манер и этикета. Даже готовилась к балу дебютанток, хотя не имела там особенного успеха. Она ходила в школу рядом с домом, проводила все выходные с родителями, чтобы они не волновались, никогда не пыталась бунтовать. Как можно восставать против людей, которые выбрали именно тебя?
Несмотря на все это, сейчас она готова была нарушить их правила. И приблизиться к мужчине, который смотрел на нее опасным взглядом.
Брайар моргнула, а он вдруг ушел так же внезапно, как появился. Растаял в черно-серой толпе. Она почувствовала необъяснимое чувство потери. Ощущение, что упустила нечто важное. Экстраординарное.
Хотя откуда ей об этом знать. Она ведь ни разу не целовалась с мужчиной. Ничего не поделаешь, это результат чрезмерной опеки. С другой стороны, она не имела никакого желания целоваться с Томми – чемпионом по пиво-понгу или с кем-либо из его глупых друзей.
Высокие и красивые мужчины с улицы – другое дело. Да, так и есть.
Она моргнула, развернулась и пошла своей дорогой. Торопиться было некуда. В школе занятий не было, а бродить по родительскому особняку не хотелось. Поэтому она планировала посетить Метрополитен-музей, ей нравилось блуждать по его залам.
Но сейчас музей с его картинами вдруг потерял всякую привлекательность. По крайней мере, по сравнению с тем мужчиной. Какая нелепость.
– Вы убегаете от меня?
Она остановилась, сердце едва не выпрыгнуло из груди. Повернулась и чуть не побежала к объекту своих мыслей.
– Нет. – Она с трудом восстанавливала дыхание.
– Вы шли быстро и целеустремленно.
О, этот голос. Мужчина говорил с акцентом. Испанским или похожим на него. Таким сексуальным, что она будет вспоминать его ночью, мучаясь от бессонницы, придумывая себе совершенно невероятное свидание.
Вблизи он выглядел даже лучше. Более ошеломляюще. Он улыбнулся, обнажив идеальные зубы.
– Нет, я просто… – Какой-то прохожий толкнул ее. – Словом, не хотела мешать движению.
– Вы остановились, – настаивал он, – чтобы посмотреть на меня?
– Это вы смотрели на меня.
– Конечно, вы, должно быть, привыкли к этому.
Едва ли. По крайней мере, не в том смысле, который он в это вкладывал. Люди не любят выбивающихся из толпы, а она именно выделялась. Во многом. Во-первых, высоким ростом. Поэтому ей импонировало, что он по крайней мере на пять дюймов выше, чем она, а в ней пять футов одиннадцать дюймов.
