Выхожу из машины, закрываю дверь. Алан будет ждать меня здесь. Всего несколько минут и дело сделано. Я отпущу эту боль, я обрету шанс начать все снова.
Захожу в дом, меня встречает его жена. Молодая, слишком худая, с заплаканными глазами.
- Заур, - в ее глазах удивление. Я киваю в ответ.
- Собери всех в спальне Мустафы.
- Всех?
- Да, сына бери и поднимайся. Нам нужно поговорить.
- А Самира?
Она все еще стоит на месте. И это бесит меня.
- Самира нам не нужна. Это ее не касается.
Она кивает и уходит в сторону. Я поднимаюсь наверх. Этот дом давит на меня. Здесь все пропитано этим конченым ублюдком. Моя ненависть возрастает с каждой пройденной ступенькой, а в голове на повторе снова и снова голос отца.
«За спокойствие надо платить, Заур, и чаще всего кровью. Твоей, твоих близких или врагов – решать тебе».
Я в его спальне. Передо мной сгорбленный, перемолотый раковой опухолью старик. Больше нет наглого и самоуверенного взгляда. Он жалок. И это нравится мне.
- Заур, какая радость видеть тебя, - произносит это отрепье. Мои губы кривит оскал. Мне противно даже находится здесь. Противно дышать с ним одним воздухом. Такие мрази не должны ходить по этой земле.
- А вот я не очень рад тебя видеть, Мустафа. Но скоро все закончится. Потерпи.
Он удивлен. Молчит. В этот момент открывается дверь его спальни. В комнату входит Аиша с сыном за руку. Я делаю ей знак закрыть дверь. Жду, когда она подойдет к постели своего мужа. Теперь все в сборе. Можно начинать.
Достаю из-за пазухи ствол. Раздается испуганный женский вхлип. Но я смотрю только в больные глаза убийцы.
Он замирает, а спустя несколько секунд, в его глазах вспыхивает понимание.
- Это ты… - слетает жалкое, испуганное с его губ.
- Ты совершил ошибку, Мустафа… - мой голос словно наждачка по горлу.
- Не проверил, умер ли тот мальчик, на глазах которого ты убил всю его семью…
Он бледнеет.
- Алдан… ты сын Алдана…
Он не достоин произносить имя моего отца.
- Ты не сдохнешь от рака, Мустафа. У тебя другая судьба. Ты задолжал моему отцу. И моей сестре…
Он прикрывает глаза. Словно ему больно. Будто этот ублюдок может что-то чувствовать.
- Твоя сестра… она преследовала меня каждую ночь… Самира…
Я вскипаю. Резкий рывок, направляю ствол аккурат на него.
- Даже, бл*ть, не думай произносить ее имя! Пусть теперь твоя жена и сын смотрят на твою смерть! Дырка в твоей башке будет в три раза больше, чем ты оставил моему отцу! Они будут видеть все и будут жить с этим, Мустафа.
Меня трясет изнутри. Словно десятилетний холод вдруг начинает выходить из меня. Нет и капли твердости, ни капли хладнокровия. Я весь – как оголенный нерв. И несмотря на столь долгое ожидание, сейчас я хочу, чтобы все кончилось как можно скорее.
- Отпустите нас, - жалобный вой женщины бьет по нервам. Оборачиваюсь, хоть зарекался не смотреть. Она держит свое дитя. Так рьяно прижимает его к своему тонкому телу. Как и моя мать прижимала отца. Как я прижимал Самиру.
Не могу… Знаю, что не смогу сделать это. Слова слетают сами собой.
- Пусть уходит. Ребенок. Пусть выйдет отсюда.
Она кивает. Подталкивает его к двери. Открывает ее, и заставляет его уйти. Мальчик плачет. Боится остаться без нее. Чувствует страшное и неизбежное. Малыш стучит в дверь, но Аиша послушно остается с нами в спальне.
Слишком много чувств и я должен их побороть. Моя клятва будет исполнена. Мой отец отомщен. И это главное, о чем я должен думать.
- Спасибо тебе, сынок. Ты дашь мне свободу. Я устал. Каждый день жить этим грузом…
Я смеюсь. Этот смех скорей выплеск гнева.
- Зачем же ты взвалил его на себя, жалкий ты человек?
Он пожимает плечами.
- Твой отец оставил меня без денег. Я нашел покровительство у тех, кто сильней. Мне пообещали его бизнес, если я уничтожу семью Алдана. Я был пьян. Трезвым сделать такое просто не мог. Алдан не оставил мне выбора…
Мне противно слушать его.
- Ты жадная свинья. Выбор есть всегда, остаться человеком или стать падалью наподобие тебя.
Меня трясет. Больше не могу сдерживать себя. Направляю на него пистолет. Спускаю курок. Снова и снова. Выпускаю всю обойму в гниющего ублюдка. Слышу крики и визг, и они для меня ничего не значат. Но не один. До боли знакомый, от которого разъедает кожу. Этот крик пробирается в самое сердце, разбивая его.
Оборачиваюсь и подыхаю заживо. Она в нескольких метрах от меня. Прижимает к себе малыша, закрывая ему глаза. На ее прекрасном лице гримаса боли. Страх уродует ее красивые черты лица.
Твою мать!
Я понимаю, что сломал. Только что, бл*ть, я потерял все, что у меня было.
- Сами…
- Нет, не приближайся ко мне… - ее рот кривится в немом крике. Она пятится от меня, бросая мелкого паренька.
Рванул к ней, а она к дверям. Сердце замирает. Перед глазами темно, все пульсирует, на грани. Я не чувствую ничего, не вижу ничего кроме ее спины, ее растрепанных волос.
- Сами!
Я хватаю ее. Руки, плечи, прижимаю к себе. Она кричит. В ней столько страха, столько злости и ненависти.
- Не трогай! Не трогай меня, ублюдок! – бьет по спине, по лицу. Напираю, валю ее на пол, руки ее прижимаю. Нет. Только не это. Только не холод и страх в глазах.
