Если бы в тот вечер кто–то из нас догадывался, как все вскоре изменится…
Официанты принесли огромный торт с фигурками фламинго и начали катить к нам, напевая при этом поздравительную песню. Мама снимала все на телефон. Отец поцеловал Сами в лоб и улыбнулся ей. И тут мы услышали выстрел и как бьется стекло. Никто не успел ничего понять. Последовал второй выстрел. Я действовал на автомате. Увидел, как падает сестра с рук отца, видел, как все гости разбегаются в разные стороны. Я рванул к ней. Схвати Сами и залез вместе с ней под стол. В этот момент я думал только о том, что должен спасти сестру. Об остальном позаботиться отец.
Сами кричала, вокруг все кричали. Я слышал топот ног, все разбегались из гостиной. Послышался еще один выстрел и все стихло. Сердце стучало так громко, его шум отдавался в ушах. Я посмотрел на Самиру. Мне надо было убедиться, что с сестренкой все в порядке. На ее лице была кровь. Я едва с ума не сошел за эти секунды.
Выскочил из-под стола, надеясь найти помощи о родителей. А потом замер, с ужасом уставившись на высокого мужчину в черном, дуло пистолета которого сейчас было направлено на нас с сестрой.
- Ну что, Алдан, наказал ты меня? – губы мужчины скривил оскал. Сбоку от меня послышался чей-то вой. Такой жалобный, пронзительный вой. Я еще не обернулся, но сердце застыло в ужасе.
Мама. Она лежала на полу, в ее боку была рана. Но самое ужасное не это. Отец. Он лежал рядом с ней. Его глаза были открыты, а на виске зияла дыра от пули. А мамины руки, испачканные кровью. Практически обессиленные руки гладили его по голове.
- А теперь смотри, ублюдок, - обратился он к моему убитому отцу. – Смотри, как я положу твоих детей и заберу все, что у тебя есть. Все деньги и недвижимость. Все заберу, оставив тебя ни с чем.
Он поднял руку, взвел курок. А в следующий момент мои уши разразил дикий крик. Крик моей матери, истошный крик испуганной женщины, детей которых вот-вот убьют.
Выстрел. А потом снова и снова. Я отворачиваюсь от него, пытаясь закрыть сестру, но дикая боль пронзает мои ноги. Я падаю на пол, сестра вместе со мной. Я чувствую, как ее хрупкое тельце обмякает в моих руках. Мне страшно. Я хочу закрыть ее собой, потому что слышу, как Мустафа приближается к нам. Но я не могу. В глазах темнеет, а внутри все трясет. Я не вижу еще, до конца не понимаю то, что случилось, но я чувствую, произошло непоправимое. Произошло нечто страшное, что изменило нас навсегда.
И в этот самый момент, перед тем как темнота поглотила меня, я вспомнил недавние слова отца.
«За спокойствие надо платить, Заур, и чаще всего кровью. Твоей, твоих близких или врагов – решать тебе».
Эта мразь спряталась от меня. Я искал его долбанных двадцать лет. Искал, когда из прыщавого подростка становился на ноги в сфере бизнеса и денег. Когда обретал связи и власть, я искал его постоянно. Когда боролся за здоровье матери, когда не спал ночами от мучащих кошмаров. Каждую еб*ную cекунду своей жизни я думал об ублюдке, убившем мою семью.
Мустафа решил, что я мертв. Он оставил нас, а когда я пришел в себя, то был в больнице. Мама была там же, ее спасали на операционном столе. Из-за него она больше не смогла ходить, а я просто хромал.
Помню, как в впервые в жизни побывал на могиле отца и сестренки. Именно там я поклялся, что отомщу ублюдку. Десятилетний мальчишка, не имеющий ничего, дал слово, заботиться о своей матери, делать так, чтобы она не нуждалась ни в чем. И я сдержал его.
Я нашел Мустафу восемь месяцев назад. Этот сукин сын сбежал в Дубай, и жил там припеваюче. Имел крупный бизнес, основанный на нашей крови и бед не знал. Помню, как впервые увидел эту падаль, я узнал его с первых секунд. Обрюзг, да поседел, но взгляд тот же – наглый, высокомерный.
Все эти восемь месяцев меня ломало. Зверь внутри жаждал, выл от злости, а потом скулил от бессилия. Но я не давал ему воли. Я знал, что месть должна быть красивой. Месть должна быть холодной, убивающей этого мудака не только физически, но и морально. Я поклялся отцу уничтожить его. Стереть с лица земли любое воспоминание об этой твари.
В тот день я увидел рядом с ним худенькую девушку, с черными длинными волосами. Я видел ее холодный взгляд голубых глаз и понял, с чего я начну свою месть. Я заберу у него все. Я заберу и сломаю его дочь, я отберу у него все до копейки. Я назначу свадьбу с ней, а потом, на глазах у всей семьи, держа ее за руку в подвенечном платье я исполню свое желание. Я отпущу своего зверя и позволю ему рвать и метать все на своем пути.
В тот клуб ее привезли по моему приказу. Я засунул ее в этот ад, чтобы она пропустила сквозь себя все то, что ей предстоит испытать. Я сидел в зрительном зале и смотрел на ее обнаженное идеальное тело, заключенное в огромную железную клетку и думал только о том, как у такого урода как Мустафа могла родиться такая красивая дочь?
