Не дождавшись служанок, я забралась на кровать в своём одеянии и закрыла глаза. Мне хотелось немного отдохнуть, отрешиться от всех мыслей, потому что в последнее время их появлялось слишком много.
Закрыв глаза, я видела своих родителей. Они на самом деле выглядели, как живые, но что-то разительно отличало их, и я не могла понять, что именно. Мне показалось, будто отец выглядел живее матери… Словно он мог вот-вот открыть глаза и заговорить со мной, взять за руку и предложить поболтать немного, сидя у камина. Слёзы покатились по щекам от этой нелепой мысли, и я вытерла их тыльными сторонами ладоней. В последнее время было слишком много слёз, и мне следовало заканчивать с ними. Хватит рыдать денно и нощно, нужно думать, как быть дальше. Реймонд поставил условие — он расскажет, что на самом деле случилось в ту ночь, если я стану его супругой полностью, вот только мне чудилось, что стоило бы попытаться додавить его, заставить заговорить… И ответ на этот вопрос мне предстояло узнать. Со всеми этими мыслями я даже не заметила, как поволока сна затянула меня в свой плен.
Но, казалось, слуги пытались разбудить меня… Кто-то спрашивал, буду ли я ужинать, кто-то предлагал помочь мне переодеться, но я на всё отвечала отказом, потому что слишком сильно устала, потому что во сне видела семью… Родителей, которых у меня отняла чья-то проклятая рука. И предстояло выяснить, чья именно, потому что если раньше я была уверена, что во всём виновен Реймонд, то теперь появились сомнения. Окажись он убийцей, то стал бы терпеть мои выходки дальше? Почему до сих пор не завершил обряд церемонии и не сделал меня своей женой полностью? Еще в первую ночь ненавистного брака? Вернер будто боялся причинить боль, пусть и противоречил сам себе, а убийца вряд ли обладал бы столь стойким терпением.
Или, наоборот, именно терпение отличало настоящего преступника?
Утром я открыла глаза от стука в дверь. Приподнявшись на локте и посмотрев в окно, где солнце уже вовсю золотило кроны деревьев, я сощурилась. Пусть солнечные лучи и не достигали меня, но то, что время наверняка близилось к полудню, меня обескураживало. Я всегда хорошо засыпала и рано пробуждалась, но, видимо, потрясение и спешный переезд высосали все силы. Не успела я привести волосы в порядок и пригладить платье, чтобы встретить визитера в надлежащем виде, как за приоткрытой дверью показалась темноволосая голова. Настроение тотчас улетучилось восвояси. Высокая широкоплечая мужская фигура заполонила собой дверной проем.
— Доброе утро! — сухо произнёс Реймонд, войдя в комнату, и я инстинктивно, скуксившись в лице, потянула на себя одеяло. Хоть и была одета в черное, траурное платье, в котором вчера ездила на опознание, меня не отпускало ощущение липкого, обожающего взгляда.
— Доброе утро, — ответила я, отвернувшись.
С самого утра видеть мужа, пытавшегося ограничить перемещения и принудить к совместной ночи, я тотчас отнесла к плохим приметам. Похоже, сегодняшний день снова не задастся.
С тяжестью выдохнув, я заставила себя откинуть одеяло и подняться с постели. Нехотя поправив юбки и пригладив завившиеся волосы, я подняла голову. Интересно, часто ли среди браков по договоренности семей, происходят подобные склоки и разногласия во взглядах на жизнь? Мы с лордом Вернером точно несовместимы.
Как вода и пламя!
«У вас синий брак!», — пренебрежительно вспомнилось мне.
— Настало время выбрать для тебя личную горничную. За дверью дожидаются девушки. Собрал всех служащих в поместье, не считая кухарки и её помощницы, — деловито произнес Реймонд, и его губы тронула едва заметная улыбка.
Он вёл себя так, словно между нами ничего не произошло, будто и не было той ссоры, из-за которой он был вынужден ночевать в кабинете. Однако по взгляду мужчины я видела, что он совсем не отдохнул, и мне вдруг стало жаль его. Совсем чуточку! Напомнив себе, что этот человек всё ещё числился в подозреваемых, я постаралась не оправдывать его и сделала шаг навстречу. Не хотелось продолжать вчерашнее, тем более я твёрдо решила добиться от Реймонда правды о моих родителях и о той коварной ночи, а ещё мне хотелось убедить его позволить Соломону остаться и продолжить совместные занятия фехтованием.
— Вы можете заходить! — не дождавшись ответной реакции, произнёс лорд Вернер и сразу же прошёл мимо меня к окну, чтобы раскрыть ставни и впустить в комнату свежий воздух.
От его близости по коже пробежали мурашки. Этот мужчина мог уже несколько раз взять меня силой и сделать своей, но пока он держался, и сей факт отчасти оправдывал его в моих глазах. Я поджала губы, постаралась оборвать поток странных мыслей. В конце концов, многие убийцы чудились милыми и заботливыми, если верить рассказам, которыми со мной делилась Эдит. Я тяжело вздохнула, вспомнив свою горничную. Как бы мне хотелось, чтобы она оказалась жива и вернулась ко мне целой и невредимой. Чтобы хотя бы она смогла раскрыть глаза на правду и рассказать, что случилось в тот день…
