То, что она увидела, отозвалось судорожной болью в сердце, и она сильно стиснула зубы, чтобы не закричать и не упасть в обморок. Прямо напротив Литервуда, поглаживая шелковистую шею своего пегого коня и посмеиваясь над рассказом Авинга, стоял Нед Воррен собственной персоной: красивый, самоуверенный и вероломный.
Пережитые чувства нахлынули снова. Кэт вспомнила веселые прогулки, влюбленные глаза и… предательство Неда. Она не видела его с тех самых пор, когда он под присягой давал в суде свидетельские показания против Джона Стюарта. И сейчас девушка отчаянно пыталась взять себя в руки. Ей неудержимо захотелось бежать отсюда без оглядки, Кэт сильно хлестнула кнутом по крупу кобылы и галопом поскакала прочь из города. Старый Авинг прокричал ей что-то вслед, но она уже ничего не слышала. Все ее мысли были поглощены единственным желанием: как можно быстрее уехать от Неда Воррена.
Проскакав около пяти миль, девушка смогла немного успокоиться. Придя в себя, она вспомнила, что не заехала на почту и не расспросила о человеке по имени Блейд.
Спустя три дня Симас пришел в сознание. Его состояние значительно улучшилось. Настолько, что доктор Финнеган уверенно объявил, что Угроза смерти миновала. Он полагал также, что удар был сравнительно несильным. Парализованная левая сторона тела Симаса благодаря горячим ваннам и массажу, который делала Фрида Рименшнайдер, со временем сможет снова обрести чувствительность. Доктор Финнеган поделился своей уверенностью с Нилом и настоял, чтобы юноша перевез отца в дом Фриды. Успешное выздоровление пациента зависело сейчас только от ухода.
Нил тщательно взвешивал все за и против и долго не мог принять решение. Он тщетно пытался обсудить с отцом этот вопрос, с тревогой наблюдая за реакцией больного На протяжении мучительных полутора суток Симас то приходил в сознание, то снова впадал в бессознательное состояние. Наконец Нил решился. Он видел, что Фриде тяжело ухаживать за отцом в отеле, не приспособленном для этих целей. В конце концов он признался себе, что Симас не встанет на ноги так быстро, как этого хотелось бы. Тут нужно время и уход.
Поэтому старик и его вещи были перенесены в огромный дом на Огайо Стрит, а сам Нил вынужден был остаться в «Орндорфе».
Прошло две недели. Симас сидел в постели и кипел от негодования. Этот умник Нил и такой же умник доктор задумали привезти к нему пресвитерианского священника. На чашку чая!
А эта ненормальная женщина! У нее ни капли стыда, по крайней мере по отношению к его телу. Ни крупицы скромности и потрясающая убогость мышления! Когда он хотел встать, эта женщина сказала, что нельзя, нужно отдыхать. А когда он чуть пошевелил пальцами ног, она тут же вытащила его и начала заставлять ходить. Эта Фрида только что закончила свою суматошную возню вокруг пего в ванне и сменила ночную рубашку. Теперь она собирается причесать его и обрезать ногти! Боже сохрани! Накрахмаленные белые занавески мягко развевались на легком утреннем ветерке, разнося по комнате запах красной герани, стоящей на подоконнике. И это тоже раздражало Симаса.
— Прекратите капризничать, как несносный старик! Я не знаю, что с вами делать. Сын пришел проведать вас, а вы так себя возмутительно ведете!
Симас что-то бессвязно пробормотал и с возмущением задернул край покрывала.
— Доброе утро, отец! — Нил пригнул голову, чтобы войти в дверь, и широко улыбнулся при виде отца в такой уютной и милой комнате. — Ты выглядишь сегодня намного лучше.
Фрида заулыбалась, но Симас бросил на нее хмурый взгляд.
Все оказывались в довольно затруднительном положении во время этих визитов вежливости. Раздраженный и расстроенный Симас, с трудом воспринимающий происходящее вокруг него, иногда совсем отказывался разговаривать.
Нил чувствовал себя беспомощным и бесполезным. Занимаясь семейными делами и принимая ответственные решения, он всегда советовался с отцом — это вошло в привычку. Внезапно все изменилось: юноша остался один на один с навалившимися проблемами, которые не всегда мог решить. Почва уходила у него из-под ног. Это сводило Нила с ума. Он не знал, что делать. Фрида же с удовольствием задушила бы обоих.
Нил достал из внутреннего кармана пиджака письмо.
— Я получил это письмо сегодня от Гледиса, папа. Он пишет, что еще не потерял надежду найти сокровища Донала Финала. Сестра самого Финала приехала из Сан-Луиса, чтобы опубликовать рукописный дневник экспедиции. Это звучит многообещающе, не правда ли?
Симас возмущенно замахал руками, пытаясь показать, что его это не интересует в данный момент.
— Мер… Мерфи? — наконец с трудом выговорил он.
— К сожалению, ничего. От Патси нет пока никаких известий. От Селестины тоже. Но ты же прекрасно знаешь, что она объявляется, когда ей что-нибудь нужно. Боюсь, она безнадежно испорчена. И мы сами виноваты. Все сходило ей с рук и она избалована вконец. Едва ли это создание исправится.
Симас попытался еще что-то сказать, но только бессмысленные звуки вырывались из его горла — попытка не увенчалась успехом. По лицу старика струились слезы унижения. Нил в ужасе побледнел.
