– Я и сама узнала о стишке недавно, Грэг, не надо меня жалеть, мне нужна другая помощь. Почему Массовик-затейник меня не забрал? Он пришел за Касси ночью и оставил на ее кровати стихотворение, в котором намекал, что похитит нас обеих. Я жила в соседнем доме. Об исчезновении Касси мистер и миссис Байерс узнали только утром, то есть в его распоряжении было достаточно времени, целых семь часов. Что же случилось? Вот чего я не могу понять.
– А если поймешь, это даст тебе подсказку о личности похитителя, – задумчиво сказал Грэг.
– Точно. Я составила для местных копов список причин, по которым похититель мог отойти от дел на восемнадцать лет: тяжело заболел, сел в тюрьму, был разоблачен кем-то из близких, нашел доступную жертву в своем окружении или довольствовался прежними трофеями. – Эвелин так сжала кулаки, что ногти впились в ладони. – Не знаю, почему я не задумывалась об этом раньше, но сегодня вдруг вспомнила стишок из спальни Касси и теперь никак не могу выбросить из головы ту ночь…
– Ни одна причина из тех, которые ты назвала, не объясняет, почему той ночью он не пришел за тобой, ты права. Если бы ему хватало трофеев или доступной жертвы, он не забрал бы Касси и не стал бы упоминать в стихотворении тебя. Тяжелая болезнь не могла возникнуть внезапно. Тюремный срок за какое-то другое преступление тоже маловероятен. Разве что он отвез Касси туда, где держал похищенных, а когда возвращался за тобой, его вдруг арестовали. Это возможно.
– Но, как ты и сказал, маловероятно. – Эвелин изо всех сил старалась не представлять себе Касси, запертую в каком-то помещении без окон и дверей, медленно умирающую в яме или в подвале от голода и жажды. – А если кто-то догадался о его преступлениях? Что, если его видели той ночью?
– Думаешь, кто-то знает похитителя и хранит его тайну?
Эвелин закрыла глаза. Ей сделалось дурно при мысли о том, что какой-то человек находился поблизости, зная, что Касси делают больно и, может быть, даже убивают.
– Мне нужно твое мнение, Грэг. Тебе на ум не приходят другие причины? Почему он не пришел за мной?
– Наверняка он планировал это сделать, но кто-то его задержал. Тогда он отложил твое похищение, а потом стало слишком поздно.
– И все-таки была ночь, в его распоряжении оставалось семь часов. Кто-нибудь, конечно, мог задержать его дома, но возвращался ли он домой после похищения Касси? Если только он не живет совсем рядом с коттеджем Байерсов… Он должен был понимать, что родители Касси могут в любую минуту проснуться, заглянуть в ее комнату и поднять тревогу.
– А что, если у него был сообщник? – предположил Грэг. – Кто-то другой должен был похитить тебя, но передумал.
– Нет. – Эвелин ответила раньше, чем успела над этим хорошенько поразмыслить, потому что предположение Грэга было очевидно неверным. Человек, который долго выслеживает свои жертвы, изучает их, подбираясь очень близко, и для каждой сочиняет стишок, определенно работает один.
– О'кей, – не стал настаивать Грэг. – Тогда похититель, скорее всего, женат или у него есть девушка.
– Черт! – вырвалось у Эвелин.
– Жена или подруга ночью хватилась своего благоверного и позвонила ему, а может, даже пошла его искать. Или же он и правда живет где-то близко к Байерсам, заскочил домой, а она его уже не отпустила.
– Возможно, она знает, кто он такой на самом деле.
– Или догадывается.
Эвелин чуть не задохнулась от негодования, но совладала с собой и сконцентрировалась на том, как развить версию Грэга.
– Значит, некоторое время назад эта женщина, по всей видимости, умерла и унесла секрет Массовика-затейника в могилу. Возможно также, они развелись или расстались, и теперь никто не мешает ему взяться за старое.
– Но показания бывшей жены или подруги можно использовать. Главное – получить их, – сказал Грэг то, о чем подумала Эвелин.
– Привлечь журналистов, объявить в газетах и по телевидению, что мы ищем свидетельницу, – вздохнула она. – Но ведь эта женщина так долго защищала Массовика-затейника. Каковы шансы, что теперь она его сдаст?
– Возможно, она согласится сделать это анонимно, – заметил Грэг.
«Телефон доверия». Конечно, в городе есть такая линия, но никто не гарантирует, что позвонившего человека нельзя отследить и вычислить. Если женщина боится, что ее признают соучастницей и обвинят в укрывательстве преступника в течение восемнадцати лет, возможно, прямое обещание анонимности сработает. Особенно если составить для полицейских подробную инструкцию общения с этой женщиной.
– Спасибо, Грэг. – Эвелин встала с кресла, охваченная негодованием оттого, что кто-то мог защищать убийцу. Одновременно в ее душе трепетал огонек надежды. Ведь теперь она могла предложить Томасу новое направление расследования. Оставалось молиться о том, чтобы человек, восемнадцать лет хранивший преступную тайну, наконец нарушил молчание.
