– Воздушный налет. – Слова вырвались сами собой. Выключив чайник и выдернув вилку из розетки, Летти бросилась в комнату, беспомощно смотря на Дэвида. Тот немедленно взял инициативу в свои руки, поторапливая их с Крисом. Через закрытую галерею они прошли в подвал, переоборудованный под бомбоубежище.
Полчаса спустя они вернулись в квартиру, смеясь от радости, когда пронзительный сигнал – «Все чисто» – прорезал воздух над Сити. Через секунду зазвонил телефон. Это была Люси, голос которой дрожал от еле сдерживаемой паники, как всегда бывало в минуты кризисов. Люси, уже бабушка, осталась такой же легко возбудимой, как в юности.
– Летти! Это ужасно. Мужья моих дочерей – их ведь могут призвать. А у девочек маленькие дети. И этот воздушный налет несколько минут назад.
– Должно быть, ложная тревога, – пыталась успокоить ее Летти, полностью контролируя себя. – Ничего не произошло. Было так тихо. Ты что-нибудь слышала?
– Это ничего не значит! – пронзительно кричала Люси. – Мы в состоянии войны – все может случиться. Нас убьют, если мы не будем осторожны.
Потребовалось много времени, чтобы успокоить ее, слышно было даже, как Джек увещевал жену, а потом, отобрав у нее трубку, долго разговаривал с Дэвидом.
Криса призвали две недели спустя. По дороге он собрался попрощаться с Эйлин, а оттуда отправиться в Крамвелл в Линкошире. Летти и Дэвид проводили сына, глядя, как он уходит, неся свой чемодан, – спина выпрямлена, в глазах ожидание чего-то необычного.
Смахнув слезы, сдерживаемые, пока Крис не исчез из виду, Летти вернулась в дом, чтобы забрать почту и открыть галерею. Жизнь должна идти своим чередом. Они не могут отбросить работу из-за того, что сын ушел на войну.
Конечно, этим утром вряд ли придется обслуживать покупателей – люди слишком заняты собой, им не до покупок. Дэвид поднялся наверх, а Летти в офисе механически просматривала присланные счета, брошюры и письма. Она вдруг замерла, увидев письмо со штампом «Гарден, Полдер и Станвэй, адвокаты». Ну, наконец! Летти не заметила, как остальные бумаги упали на пол.
– Дэвид! Это оно!
Не дождавшись ответа, Летти ринулась вверх по ступенькам и ворвалась в гостиную, где, как она думала, Дэвид готовил себе выпить, прежде чем спуститься в галерею.
Он сидел в кресле, вернее, полулежал. Лицо серого цвета, искаженное болью, покрытое бисеринками пота. Глаза закрыты, одна рука прижата к левому плечу, голова бессильно откинулась назад.
Конверт выпал из рук Летти.
– Боже мой, Дэвид! Что случилось?
– Ужасная боль…
– Где?
– Везде.
Летти сразу же бросилась набирать номер больницы, в отчаянии от того, как медленно соединяют. И все это время она слышала тихие стоны Дэвида, отзывавшиеся болью внутри нее.
Несправедливо, когда солнце светит так ярко за зелеными занавесками комнаты для посетителей в больнице. Летти не могла сидеть на одном месте. В голове сумятица, она пересела из одного кресла в другое, потом подошла к окну, затем принялась смотреть на дверь, ожидая, чтобы кто-нибудь, кто угодно, пришел и сказал, что происходит.
Она позвонила Люси, которая, запричитав, будто заболел ее собственный муж, пообещала, что Джек скоро перезвонит, пробормотала множество пустых, но сочувственных слов, а потом повесила трубку – скорее всего, чтобы вволю поплакать. Через десять минут позвонил Джек, находящийся в тот момент в офисе своей – сейчас уже очень крупной – фирмы.
– Я скоро приеду. Тебе нужно, чтобы кто-то был рядом. – И все. Летти вернулась в комнату для посетителей, чувствуя себя немного лучше.
Удивительно, но раньше Летти никогда бы не поверила, что Джек станет надежной опорой для сестры. А сейчас и она нуждалась в его поддержке. Но Джек все никак не появлялся, и Летти дрожала от страха.
Она попыталась поймать Криса у Эйлин, но опоздала на пятнадцать минут. Сначала ждала машину «скорой помощи», чтобы перевезти Дэвида в больницу, а потом эти разговоры с сестрой… Она смогла только попросить, позвонив на станцию, куда он должен был приехать, оставить ему записку. И ждать, ждать…
Джек приехал после одиннадцати. Он успел подхватить ее, когда обессилевшая от горя Летти упала ему на грудь, радуясь, что кто-то разделит с ней страдания. И только через несколько мгновений заметила, что за спиной шурина стоит Люси – глаза полны слез, лицо без кровинки – такое же, как и у нее самой.
Летти отодвинулась от Джека, когда сестра шагнула вперед, порывисто обняв ее, хотя неясно, кто из них кого утешает – настолько переживала Люси.
– Ужасно! Бог мой, Летти, как ты себя сейчас чувствуешь?
– Что с ним? – спросил Джек, хотя она рассказала по телефону все, что знала. – Тебе что-нибудь сообщили новое?
– Нет. Он в реанимации. Сюда никто не выходил, только предложили мне чашку чая. – Она бросила взгляд на подоконник, где осталась стоять забытая чашка, выпитая только наполовину. – И врачи ничего не могли сказать.
Они прождали еще полчаса, показавшиеся Летти вечностью, Люси – постоянно вздыхая, Летти – уставившись в одну точку, а Джек – непрерывно вышагивая по комнате.
Неожиданно Джек остановился.
– Пойду, узнаю, что там происходит.
