И тут она осознала, что они разговаривают так, будто свадьба – дело решенное, еще не сказав «да», она словно уже согласилась выйти замуж за Билли.
Они справили тихую свадьбу в четверг, седьмого ноября. Летти и не ждала, что ее замужество станет чем-то значительным или романтичным – по крайней мере не в той степени, как это было бы с Дэвидом.
В их первую ночь Билли отнесся к ней с огромной нежностью, сказал, что любит, но не стал заниматься любовью. Объяснил, что боится превратить ее в посмешище, раскашлявшись в самый неподходящий момент. Он извинился с таким достоинством, что Летти охотно простила его, чувствуя странное удовлетворение – скорее духовное, чем физическое, понимая и принимая, что любовь для них будет означать нежную заботу друг о друге без страсти, но и без эгоизма.
Уважение к Билли выросло на следующее утро. Лежа рядом с ней в их новой двуспальной кровати, он рассказал, что у его отца врачи обнаружили шумы в сердце.
– О, ничего серьезного, – добавил он, глядя на потолок, когда Летти пробормотала слова сочувствия, – но они с матерью решили продать свой магазин и переселиться куда-нибудь в деревню. Я тебе этого не говорил, Лет.
Он повернулся к ней, подперев голову рукой.
– А самое главное, они собираются отдать мне половину денег, полученных от продажи магазина. Поэтому я молчал, чтобы ты не подумала, будто я подкупаю тебя. Я это и имел в виду, когда говорил «брак по расчету». Тогда ты, наверное, решила, что я малость того. Но я испугался, что ты откажешься, так как не захочешь, чтобы все выглядело, будто тебя интересуют мои деньги…
– Билли! – взорвалась она, но он только расхохотался, а потом принялся кашлять. Когда ему удалось немного успокоиться, он продолжил более серьезно:
– Не хотел смущать тебя, но сейчас могу сказать, Лет, что я хочу истратить деньги на тебя – на покупку нового магазина в Вест-Энде.
Пораженная, Летти села в кровати.
– Билли, я не могу… Я не могу взять твои деньги.
– Какой смысл их хранить, если есть возможность помочь тебе осуществить самую заветную мечту? Я для того и женился, чтобы сделать тебя счастливой.
– Но я не возьму…
– Я знаю. – Он тоже сел, обняв ее и притянув к себе. – Но тебе придется. Все равно ждать еще несколько месяцев. А летом ты уже сможешь подыскать нужное помещение. Мне тогда будет получше, и я помогу.
– Что ты имеешь в виду – «получше»? – поинтересовалась Летти, немного отодвигаясь. – Ты ни разу не болел осенью.
На этот раз смех Билли был горьким.
– Впереди зима, а это для меня пытка, Лет. Удивляюсь, как ты взвалила на себя такую ношу, даже не подумав, с чем столкнешься. И я хорош! Любовь сделала меня эгоистом. Ты была отличной сиделкой при своем отце, у которого всегда были слабые легкие. Я и подумал, что если не слишком часто стонать и жаловаться, то ты сочтешь меня хорошим пациентом. Но мне не стоило делать тебе предложение, Лет, хотя я люблю тебя.
– Ну, ты и тупица, Билли! – вскричала она, обнимая мужа. – Сколько лет мы были знакомы! Я бы вышла за тебя сразу же, если бы ты настоял. Только тогда…
Летти не стала заканчивать фразу, не желая сейчас думать о Дэвиде. Нельзя все время бередить прошлое – иначе оно станет незаживающей раной.
– Знаю, – услышала она тихий ответ.
– И вовсе ты всего не знаешь, Билли Бинз! – горячо возразила Летти, лихорадочно ища какое-нибудь оправдание. – Это все из-за твоей фамилии. Я бы позволила тебе сделать мне предложение давным-давно, если бы…
– Фамилия? – Он удивленно смотрел ей в лицо, ожидая продолжения.
– Мне не нравилось сочетание Летти Бинз. Какое-то мгновение Билли все еще недоумевал, потом рассмеялся. Ей даже пришлось в шутку стукнуть его, чтобы замолчал, в результате оба они хохотали до колик.
Это была плохая зима для Билли. У отца зимой тоже начинались бронхиты, но за Билли она ухаживала с радостью и любовью, растущими день ото дня при виде той стойкости, с какой он переносил боль. Ни одной жалобы или резкого слова.
Если бы она и могла полюбить мужчину, не испытывая с ним физического удовлетворения, то это был бы только Билли.
К концу марта ему стало немного лучше, и Летти вдруг поняла, что действительно любит мужа. Перед сном она горячо молилась, чтобы Билли дожил до старости, несмотря на пораженные газом легкие.
– Это тебе. – Довольный Билли наблюдал, как на лице вошедшей в комнату Летти удивление сменилось радостью.
– Но сегодня не мой день рождения! Зачем?
Она смотрела на полированный деревянный ящик, граммофонную трубу, черный диск и нависающую над ним иголку.
– Я подумал, что это тебе понравится.
– Билли, – радостно воскликнула она. – Ты всегда думаешь о том, чтобы сделать мне что-нибудь приятное.
Оказывается, он подумал и еще об одном.
– Через пару недель Рождество, и у твоего сына будут каникулы. Подходящее время, чтобы потребовать его назад.
Где-то за охватившей ее радостью притаился страх. Может, лучше не рисковать – отказ разобьет ей сердце.
