Но Изгоям помешали драконы, которые напали на них, когда до кораблей оставалось совсем чуть-чуть. Недолго думая один из племени, убил Валку и бросил её тело в сторону драконов, чтобы отвлечь их от себя. Всё это видели Стоик и Плевака. Вождь лишь попросил умолчать о том, кто убил его жену.
Вождь и кузнец были друзьями с самого детства и умели хранить секреты друг друга, поэтому Плевака не проговорился даже детям вождя, которые, если так подумать, имели право знать правду. Но Инга в то время была очень маленькой (ей было всего полтора годика), да и Иккинга тоже взрослым язык не поворачивался назвать. Так и осталась эта страшная правда никому, кроме вождя и кузнеца, неизвестна.
Но давайте вернёмся к Олуху. Плевака долго горевал, ведь он любил Иккинга, как своего родного сына, которого у него никогда не было по причине его нелюбви к свадьбам и жёнам. Из всех викингов он был единственным в своём возрасте, у кого не было жены.
— Стоик, — заявился к вождю кузнец, когда с пропажи Иккинга прошло два дня. — Ты часом не знаешь, где твой сын?
— Разве ты не знаешь этого, Плевака, — со смехом в голосе ответил Стоик. — Как обычно, пропадает в лесу, к вечеру вернётся, и я обязательно отправлю его к тебе.
— Как ты можешь так говорить? — Воскликнул мужчина и хлопнул дверью, которая до этого была открыта. — Твой сын пропал уже несколько дней назад, а ты говоришь, что он сегодня вечером вернётся. Я уверен, что его уже нет на этом острова. Возможно, его уже и в живых нет.
— Что ты имеешь ввиду? — Стоик поднял глаза на друга детства.
— Его забрала Ночная Фурия после того, как защитила от Ужасного Чудовища, — ответил Плевака и покачал головой. — Иккинг протянул к ней руку и коснулся её морды, а после дракон встал на задние лапы, обнимая его передними, и улетел, прижав нашего Иккинга к себе.
— Что ты такое несёшь? — Воскликнул вождь, поднимаясь со своего места.
— У тебя больше нет сына, — ответил кузнец и вышел из дома вождя, снова громко хлопнув дверью.
========== Глава 2 ==========
— Нет, — однажды с утра раздался крик на всю обитель. — Нет, Сапфира, нет. Ты не можешь. Сапфира, очнись же.
Иккинг, а кричал именно он (впрочем, больше некому), толкал чёрную дракониху, пытаясь привести её в сознание. Её грудь не поднималась и не опускалась, не было слышно, как бьётся её большое и доброе сердце. Ему было двенадцать лет, а он во второй раз лишился матери.
Это было чистой правдой. Сапфира, принёсшая ребёнка в обитель, стала ему настоящей мамой, которой ему не хватало так много лет. Она научила его и Беззубика, которого Иккинг считал своим братом, всему, что знала сама. Научила различать растения (какие из них ядовиты, а какие наоборот — являются лечебными), научила видеть ветер и различать воздушные и подводные потоки. Пускай, у Иккинга и не было крыльев, но он летал на Беззубике (которому эту информацию знать обязательно), посчитав, что с братом ему будет куда безопаснее, чем с каким-либо другим драконом.
Иккинга любили все драконы и в первую очередь за то, что он понимал их. И понимал не на том уровне, чтобы просто понимать их речь. Он чувствовал их на подсознательном уровне, даже не задумываясь об этом. Он просто чувствовал, что нужно каждому, кто и что любит. Знал, когда рептилие дать драконьей мяты (название он придумал сам, когда увидел, как на неё реагирует Беззубик), или, например, просто почесать крыло.
Смутьян удивлялся таким способностям человеческого детёныша. Он думал, что легенда, которую много лет назад он слышал от «говорящих с драконами», вымысел. Но она оказалась правдой, и сейчас, лежа в своём озере и наблюдая, как Иккинг ведёт себя с другими драконами, он понимал, что Драконий Король пришёл.
Новость о том, что Ночная Фурия погибла, быстро дошла до Короля. Сапфире было достаточно, чтобы в один из ближайших дней не открыть свои голубые глаза, которые так нравились Иккингу потому, что они были единственными. У всех других драконов можно было встретить зелёные, янтарные глаза. Редко встречались коричневые или красные (в основном у класса Камнеедов. Например, у Шёпота Смерти или Вопля Смерти). Но только не голубые. Ночные Фурии были единственными драконами, которые могли иметь абсолютно любой цвет глаз.
Несколько дней гнездо скорбело по погибшей драконихе, потому что её уважал каждый дракон обители, её уважал и Смутьян. Но больше всего её любил Иккинг, который не отходил от уже холодного тела мамы почти неделю.
— Брат, — в пещеру, где жили Ночные Фурии, зашёл Беззуб.
Он прекрасно понимал состояние своего названного брата, но старался держаться, чтобы показать пример Иккингу. Они остались друг у друга одни, поэтому им нужно было держаться вместе.
— Я понимаю, тебе очень трудно, — Беззубик подошёл к мальчику и лёг рядом, накрыв его своим крылом. — Это сложно. Очень сложно. Но ты даже не знаешь, как сложно мне. Она была рядом со мной всё время, сколько я себя помню. Мы должны держаться. Маме бы не понравилось, что мы сидим и распускаем нюни.
