В атаке они были не столь сокрушительны, как макуранские копейщики, но их оказалось вполне достаточно, чтобы наголову разбить пеших лучников, опасных лишь тогда, когда они могли поражать неприятеля стрелами с расстояния, не подвергаясь ответному нападению. Их булавы и кинжалы не обеспечивали почти никакой защиты в ближнем бою.
Тяжелой кавалерии Смердиса пришлось прекратить бой на мостах и развернуться к видессийцам — иначе она была бы окружена и разбита наголову. Но Абиварду и его конникам удалось достичь западного берега канала, а бегство лучников позволило видессийским саперам навести еще несколько мостов, чтобы могли перебраться основные силы Шарбараза.
Командир видессийского отряда очень точно чувствовал, что необходимо сделать в первую очередь. Он позволил лучникам убежать и сосредоточился на конниках Смердиса. Его воины были экипированы лучше рядовых макуранских бойцов, хотя и не убраны с головы до ног в железо, да и коней их защищали лишь плотные суконные вальтрапы. Они могли одолеть воинов Смердиса, если только те не обрушатся на них всей своей мощью, но даже такую атаку они сумели бы выдержать и не дать копейщикам Смердиса пробиться сквозь их ряды и уйти от воинов Шарбараза.
Копейщики Смердиса быстро это поняли. Они начали бросать на землю свои длинные копья и мечи. Одни кричали: «Пощадите!», другие выкрикивали имя Шарбараза.
Некоторые продолжали сражаться. Большинство из них пало, но нескольким удалось прорваться и бежать.
Командир видессийцев — Абивард вспомнил, что это Маниакис-младший, — не удовольствовался победой, но послал своих конников вдогонку убегающим копейщикам Смердиса. Они побили еще очень многих и лишь затем вернулись к своим товарищам.
— Слава Маниакисам — отцу и сыну! — крикнул Абивард. — Один задумал нашу победу, другой осуществил ее.
Возглавляемые им макуранцы кричали до хрипоты. Каждый, кому случилось оказаться рядом с видессийцем, хлопал союзника по спине, орал ему в ухо, потчевал вином из бурдюка, притороченного к седлу. В это мгновение старинные враги были лучшими друзьями.
Абивард подъехал к Маниакису-младшему.
— Отличная работа, — сказал он. — Ты младше меня, но я завидую твоему хладнокровию.
Молодой человек улыбнулся. На его щеке был небольшой порез, а на предличнике — сверкающая полоса и вмятина. Без шлема с предличником Маниакис получил бы очень серьезную рану. Он сказал:
— Ты, высокочтимый, тоже был молодцом. Если бы ты их так не прижал, они могли бы прорваться и уйти большими силами.
— Да, именно это я и пытался предотвратить, — кивнул Абивард. — В Машизе поднимется великий вой и скрежет зубовный, когда весть об этой битве дойдет до Смердиса, хмыря хмырей.
— Отлично, — ухмыльнулся Маниакис-младший. — В конце концов, так и было задумано. И в Стране Тысячи Городов тоже будет вой и скрежет зубовный. Мы славно потрепали этих пеших лучников, и все, у кого есть глаза, в состоянии увидеть, что мы бы их и вовсе изничтожили, если бы не было у нас дел поважнее.
Теперь здешний народец крепко призадумается, прежде чем поддержать Смердиса, а не Сар… Шарбараза. — Он торжествующе помахал кулаком — наконец-то ему удалось правильно произнести этот макуранский звук.
— Однажды мы уже победили этих лучников и еще раз сражались с ними, но от этого жители Страны Тысячи Городов своего мнения не изменили, — сказал Абивард.
— Но может быть, на этот раз изменят. Будем надеяться.
— Эта битва произошла посреди Страны Тысячи Городов, а не в далекой южной пустыне, — сказал Маниакис-младший. — К тому же, похоже, войско Смердиса сломлено. Каждый, кому удастся спасти шкуру, помчится домой, а каждый, кто доберется до дому, расскажет, как мы разбили Смердисова военачальника. И Смердису это пойдет не на пользу.
— Это точно. — Абивард посмотрел на сына видессийского командира с еще большим уважением. — Не просто воин, а? Ты к тому же думаешь о том, что и как работает в этом мире. Я это вижу.
У Маниакиса-младшего была поразительно пышная для его возраста борода. Эта особенность, как узнал Абивард, свидетельствовала о его васпураканской крови.
Но, несмотря на бороду, доходящую до самых глаз, Абивард увидел, как Маниакис покраснел, проговорив:
— Ты очень добр к человеку, который в конечном счете скорее враг тебе, нежели друг.
— Я этого не забыл, — заверил его Абивард. — Но допустим, только допустим, та помощь, которую Автократор Ликиний оказывает Шарбаразу, принесет обоим нашим государствам долгий мир. Господь свидетель, ни вам, ни нам он не повредил бы.
— Дай Фос, чтобы это было так, — сказал Маниакис-младший. Он порывисто протянул руку. Абивард принял ее. Они изо всей силы сжали друг другу руки и отпустили, морщась от боли. Ничья.
— На самом деле я больше всего хочу вернуться в свой надел на северо-западе и удостовериться, что хаморы не очень сильно опустошили мои земли, а если опустошили, то примерно их наказать, — сказал Абивард. — Мир с Видессией позволит мне сделать это.
