— Стрела пробила доспехи и мою плоть. — Шарбараз пожал плечами и поморщился, явно помимо воли. Он старался придавать своей ране как можно меньше значения. — Ничего серьезного. Пока что твоей сестре не придется искать мне замену.
Вспомнив, что совсем недавно он сам точно так же старался не принимать собственное ранение всерьез, Абивард повернулся к Какии за подтверждением.
Лекарь сказал:
— Величайшему повезло — стрела пробила бицепс и наконечник вышел наружу, так что нам не пришлось вытаскивать или проталкивать его, причиняя величайшему дополнительную боль. Если рана не загноится, заживет без последствий.
— А ты уж постарайся, чтобы она не загноилась, — сказал Шарбараз.
— У меня как раз для этого есть особое снадобье. — Какия достал из кошеля, висящего у него на поясе, заткнутую пробкой склянку. — Здесь ярь-медянка, свинцовый глет, квасцы, деготь и смола, настоянные на смеси уксуса и масла. Если величайший соблаговолит подержать травмированную руку спокойно…
Шарбараз постарался доблестно выполнить эту просьбу, но когда Какия вылил мутное густое снадобье на рану, он зашипел, как раскаленное железо, опущенное в воду.
— Господи, да ты мне руку сжег! — воскликнул он и прикусил губу.
— Нет, величайший, а если даже и так, лучше перетерпеть совсем маленький огонь сейчас, чтобы в дальнейшем избавить себя от большего и смертельно опасного огня заражения.
— Это зелье избавит от чего угодно, — с чувством произнес Шарбараз, когда Какия перебинтовывал ему руку. — Медь, свинец, квасцы, деготь и смола — если бы я это выпил, а не позволил вылить на себя, несомненно отравился бы.
— Вне всякого сомнения, величайший, но то же самое можно сказать о многих панацеях, предназначенных для наружного, а не внутреннего применения, — с которой суровостью ответил Какия. — Скажем, твой кафтан очень хорош, облекая твое тело, но согласишься ли ты съесть его в рубленом виде с огурцами? Всему свое место и свое применение.
Шарбараз, у которого теперь рука болела не только от раны, но и от лечения, не был настроен на философский лад. Повернувшись к Абиварду, он сказал:
— Что ж, зятек, на сей раз ты, похоже, вышел из боя с целыми мозгами. Завидую тебе.
— Воистину сегодня мне повезло. Победа за нами. — Абивард оглядел жуткую картину, оставленную битной. — Да, за нами, но куплена она дорогой ценой.
На лице Шарбараза внезапно проступила бесконечная усталость. Кожа туго натянулась; Абивард без труда мог представить, как Царь Царей будет выглядеть к старости — если, конечно, доживет, что вообще-то никому не гарантировано, а особенно увязшему в жесткой гражданской войне претенденту на макуранский престол.
— С каждой битвой все тяжелее и тяжелее, — устало сказал Царь Царей. — Поначалу я думал, что сторонники Смердиса разбегутся после первой битвы, но с тех пор они дали мне еще два сражения, значительно более ожесточенных. Не понимаю, как его сотникам удается поддерживать дисциплину и боевой дух. Нам вновь придется драться на подступах к Машизу, и если Смердис тогда окажется сильнее, чем сейчас… — Он явно не желал продолжать.
— Ты не ожидал, что он вступит в бой раньше, чем мы подойдем к самой столице. — Не успев договорить эти слова, Абивард уже пожалел, что произнес их.
Ни к чему напоминать Шарбаразу о прошлых ошибках, которые теперь не исправишь.
Но Шарбараз не рассердился, а только кивнул:
— Мой седобородый родственничек, прокляни Господь его подлую душу, оказался похитрее, чем я думал. Это его не спасет, но очень затруднит нашу задачу.
И вновь Абивард позавидовал умению Царя Царей вытаскивать себя из пучины печали исключительно силой воли. Он спросил:
— Как по-твоему, сколько еще пехотинцев он сможет выставить против нас? Я и представить себе не мог, что они сумеют нанести нам такой урон.
— И я, — согласился Шарбараз. — Что ж, вот и еще один урок: нельзя в лоб атаковать лучников, у которых есть укрытие, если только я не хочу угробить больше людей, чем требует необходимость. — Он сложил ладонь раненой руки в кулак. Абивард был рад что он на это способен. — Остается надеяться, что заплатили за этот урок не чрезмерную цену.
— О да, — отозвался Абивард. — Многое будет зависеть от боевого духа. Если воины решат, что одержали очередную победу на пути в Машиз, все будет хорошо. Надо позаботиться, чтобы они не сочли сегодняшнюю битву поражением.
— Ты абсолютно прав. Если кто-то считает себя проигравшим, скорее всего он и в самом деле проиграл. — Вид у Шарбараза был нерадостный. — Мне казалось, что Смердис давно должен был посчитать себя побежденным.
— Что ж, величайший, если он так не считает, надо его убедить, — сказал Абивард, надеясь, что его слова прозвучали оптимистически.
Страна Тысячи Городов оказалась для Абиварда полным откровением. В его собственном наделе земля не могла прокормить один сколько-нибудь крупный город, не говоря о тысяче. Но в речных долинах, на невысоких холмах над грязной плоской низиной, возвышалось множество городов.
Когда Абивард спросил, откуда взялись холмы на такой плоской местности, Шарбараз усмехнулся:
