На другой день долина готовилась к празднику. Все племена с удовольствием приняли новую идею, всеобщего примирения. Тихари собирали фрукты. Пупсы готовили мёд: - сладкий, слегка хмельной напиток из сока орхидейных деревьев и зёрен красной кровохлёбки. Для брожения использовались какой-то грибок похожий на тибетский молочный гриб. Готовились к празднику двое суток.
Сруль Акакиевич ходил вокруг в каком-то «ку-клукс-клановском» саване(разве что без колпака), проповедуя свои новые идеи. Впрочем сильно он не настаивал, и особо никому не мешал, что уже радовало. Праздник бывший «творец революции» назвал днём примирения и благоговения. Себя он просил звать Судией Благоговейным. Судия говорил он не тот кто судит и карает, а тот кто мирит и награждает, ибо он не обычный судья, а мировой. Все были рады переменам произошедшим с моим сопланетником.
Только Стрекотун не переставал его подозревать, скрипел зубами и все твердил Дебилом сочиненную эпиграмму: Никакой он не судья, а говенная свинья.
Праздновали почти сутки. Попойка удалась на славу. Утром все разошлись по домам весьма навеселе. Бог дождя, хотя и пьяный, отправился по делам.
- Ну, мне пора. Нужно ещё весь Ирий обойти сегодня, - сказал он.
Сладко обнявшись, как молодожены, мы с Оли завалились спать на можжевеловых ветках, прямо посреди дома.
Глава 15. Страшная, длинная ночь.
Вечером нас растолкал Дебил. Солнце ещё не успело сесть.
- Вставайте, придурки! - кричал он, тормоша нас, как набитые тряпками мешки.
- Ты чего орёшь, рыжий? - Оли с трудом открыла глаза и подняла торс от постели. В ее растрепанных волосах запуталась можжевеловая веточка. – Голова раскалывается от твоих воплей.
- От глупости она раскалывается – пустая твоя голова! А скоро расколется в прямом смысле, если не перестанешь валяться! Ты забыла, что сейчас полугодняя високосная ночь?! – Удался праздник!? - День одуренья от брагопоенья!?
- Полу... О ужас! Вампиры! Вставай! Вставай! - закричала Оли поднимая меня.
Мы вылетели на улицу. Эрик трубил в раковину на всю долину. А мы просто кричали, предупреждая остальных. Проснулся Улюлюль и теперь носился на цепи взад и вперёд, как шелудивая шавка в новогодний салют. Я остановил его и расковал. - Беги! Ты свободен!
Скальные пупсы, ящеры и буревестники неслись к своим норам, увлекая следом ленивцев, плюшей и тихарей. Очень пригодились норы, вырытые пустынными ящерами. Огородные пупсы не побрезговали ими воспользоваться. Долина опустела прямо на глазах.