Наш дом был разрушен. Дождь потушил остатки костра. Я вытащил из развалин уцелевшие вещи. К счастью, мой рюкзак остался невредим. Сохранились и медные орудия труда, и оружие. Но спать было негде. Из рудника теперь тек ручей. Найдя кое-какие тряпки посуше я облачился в них, а мокрую одежду развесил сушиться на ветвях. Медленно первая луна поползла по еще светлому небосклону. Оли подошла сзади ко мне и положила руки на плечи. Я чувствовал себя неловко из-за случившегося. Стыд не давал мне повернуться к ней. Стыдно было за то, что я поддался страсти, и за то, что отверг Оли, причинив ей обиду.
- Прости меня пожалуйста. Я оскорбила тебя. – Тихо произнесла кентаврисса. По голосу Оли было заметно, что она плачет.
- Ну что ты Оли! – Обернувшись я сжал ее ладони. – Ты меня ничем не оскорбила. Просто…
- Я не должна была без разрешения, но мне было так радостно, так весело! Мне захотелось осчастливить и тебя. А вышло, что я тебя обидела. Тебе наверно были противны мои ласки? Я не нравлюсь тебе? Мне бы тоже не понравилось, если бы меня ласкал кто-то мне противный. - По щекам красавицы ручейками струились слезы.
- Не плачь. - Я вытер их своей ладонью. - Мне было совсем не обидно, и не противно. Ты нравишься мне, очень нравишься. Просто, я не могу.
- Это какой-то обет, или табу? – Спросила Оли шмыгая носом.
- Да. Это Обет. – Тихо ответил я.
Мы стояли, держа друг друга за руки и молчали. Оли успокоилась, и больше не плакала.
- Надо искать ночлег, - Наконец сказала она вздохнув.
- Но где? В пещере сыро.
- Можно отправиться в долину и спать прямо на лугу. Там теплее, чем в горах.
Мы спустились вниз. Все луга покрылись шелковистой зеленой травкой и цветами, похожими на крокусы или тюльпаны. Красными, белыми, розовыми коврами из цветов обернулись все деревья. Пьянящий аромат витал над долиной, превратившейся в огромный цветник. Выбрав с огромной зонтичной кроной дерево, я расположился под ним.
- Там же сыро. - Сказала кентаврисса.
- Везде сыро. Здесь терпимо еще. – Ответил я.
- Ты простудишься, или замерзнешь. – Возразила Оли. - Ложись ко мне на спину, а я буду спать стоя. Я уже высохла. На моей спине тебе будет тепло и мягко. Если ты конечно, все еще не злишься? Обещаю держать себя в руках.
Не желая более расстраивать Оли, я лег на ее широкую «конскую» спину, положив голову на круп как на подушку, а ноги свесив по бокам.
- Не свалюсь ночью?
Прогнувшись в верхней пояснице, Оли легла на меня своей человеческой спиной, укрыв душистыми мягкими локонами.
-А я буду тебя держать, - сказала она.