Некоторое время спустя наш путь через недра корабля прервался: увы, возле очередной крысиной лазейки.
– Как ты держался-то так долго? – спросила она уже из дыры, куда протиснулась бы разве что мышь.
Я опустился на колени и глянул туда, особо отметив зазубренные края пролома в стене.
– Если застряну в этой душегубке, точно помру.
– Не бойся, с той стороны гораздо просторнее.
– А что там?
На тощем, костистом лице Огнеглазки читался расчет.
– Лезь и сам посмотри.
С этими словами она как-то умудрилась развернуться и исчезла из виду: выползла наружу.
С ее стороны наивно было предполагать, что я, оставшись без надзора, упущу шанс сбежать. Стоя на коленях возле дыры, я напряженно размышлял, стоит ли это делать.
И все же что там, с той стороны?
Я спустился и полез следом за Огнеглазкой.
Она ждала меня, спрятавшись вроде бы в каких-то зелено-коричневых зарослях. Как только я показался, ухватила меня за локоть и помогла вылезти.
Под ногами оказалась самая настоящая земля, влажная и мягкая. Впереди простиралось широкое поле, над высокими травами и корявыми, развесистыми фруктовыми деревьями светило яркое солнце.
– Ух ты! – выдохнул я, ошалело моргая.
– Рассчитывалось, что экипажу предстоит провести здесь несколько десятилетий, а то и больше, – быстро зашептала Огнеглазка, – нужен был автономный возобновляемый источник пищи. Солнечный свет генерирует отдельная замкнутая система, Сновидец тщательно следит за ее состоянием. Когда на корабле иссякнет вся электроэнергия, это солнце погаснет последним.
– Невероятно! – потрясенно прошептал я. Интересно, сохранились здесь растения и животные, которые в Системах-Сестрах уже вымерли? Или, может, тут возникли свои, эндемичные виды, которых нет ни в Сестрах, ни на далекой-далекой сказочной Земле?
Лейтенант Гупта еле заметно дернула уголком рта, похлопала меня по руке.
– Здесь много пищи, она притягивает разных существ, – сказала она уже без всякого намека на улыбку. – Это кратчайший путь до другой стороны корабля, но идти нужно очень тихо.
Когда-то у этих угодий была четкая схема, подумал я, глядя на колышущееся пшеничное поле и рощицу узловатых деревьев. Давным-давно, тысячу лет назад, здесь все располагалось в строгом порядке. Он и сейчас еще угадывался в том, как были разбросаны деревья разных пород. Так в современном сестринском частично сохранился грамматический строй аменга.
В данном случае – очень частично. Поля, за которыми больше никто не ухаживал, бесконтрольно разрастались. Колосья росли слишком плотно и оттого местами сгнили. Кое-где их выдрали – безжалостно, отнюдь не фермерской рукой. Стволы деревьев искривились от возраста. Некоторые выросли слишком большими, и искусственная земля больше не могла их питать. Старый мертвый лес продолжал стоять на месте благодаря поддержке собственных детей – молодая поросль не давала деревьям упасть.
Стояла неестественная тишина. Нигде даже птица не чирикнула – здесь их не было. Один раз только я услышал гудение вроде пчелиного, и в тот же миг лейтенант Гупта напряглась, швырнула меня на землю и распласталась рядом. Колосья качались над нами, отбрасывали на ее лицо узорную тень.
Гудение стало удаляться, но лейтенант жестом велела мне лежать на месте. Она молча что-то отсчитывала, только губы шевелились. Вот уловила какой-то недоступный мне сигнал, поднялась и зашагала дальше. Между колосьев мелькали ее тонкие, как у антилопы, ноги.
Я понимал: здесь опасно, и все же любовался этими угодьями. Замедлил шаг, запрокинул голову, подставил лицо искусственному солнцу и заметил, что по небу местами идут трещины. А когда опустил голову и глянул вдаль, через поле, то увидел на опушке леса двух детей.
Этого не могло быть и все же было: двое детей сидели на корточках и возились в грязи. Серьезно, самые настоящие
Вспомнилась Бриджит, безотчетно, внезапно, так что аж сердце заныло. Я вдруг ясно увидел их двоих, Бриджит и Лизу. У обеих были светлые волосы и всегда оставались такими, даже немытые, даже измазанные в грязи. Две головки склонились друг к другу: девочки шушукались, извозившись по плечи в земле. Казалось, это стерлось у меня из памяти, а сейчас взяло и всплыло. Я словно вернулся на Кийстром, и Бриджит с Лизой играли на заднем дворе, оставив рядом свободное местечко для меня…
В живот словно вонзилось копье. Я упал, откатился в сторону, раскрыв рот – ударом из легких вышибло весь воздух. Огнеглазка тут же применила все свои армейские навыки обезвреживания противника: уселась сверху, взяла на удушающий, закрыла ладонью рот.
– Ну хоть бы раз инстинкт самосохранения включил, – прошипела она мне в ухо.
Я пытался промычать хоть что-то сквозь ее пальцы, но воздуха не хватало. Нахмурившись, лейтенант убрала руку, но на всякий случай не стала отводить ее совсем, готовясь, если что, зажать мне рот снова.
