Похититель бессмертия полностью

– Индиго уже следит, – напомнил я. Он действительно стоял в нескольких футах от меня, развернувшись в ту сторону, откуда мы вышли.

– Шон, – Тамара выглянула в щель между дверью и стеной, – твое дело – другая сторона. Сосчитай до десяти, развернись. Еще раз сосчитай, повернись обратно. Повтори четыре раза.

Заинтересовавшись, я обернулся в противоположную сторону, но не увидел ничего нового – только темные проемы распахнутых дверей.

– Не понял, – сказал я, досчитав до десяти. – Считать-то зачем и почему четыре раза?

Из-за двери доносились шорохи и скрежет: Огнеглазка что-то искала.

– А потому, – ответила она, – что если три раза подряд что-то проглядишь, то на четвертый заметишь. На, возьми. И продолжай считать.

Она пропихнула через щель потрепанную сумку с гербом Республиканской армии. А вот нашивка с именем владельца была спорота. Очень тщательно и аккуратно, хотя я не сомневался, что Тамара орудовала армейским ножом.

Она наконец выбралась, прихватив еще две сумки. Щелкнула языком, чтобы привлечь внимание Индиго, и тот подошел. Если и обиделся, что его подозвали как собаку, то виду не подал.

– Вот. – Она подала ему одну сумку, максимально вытянув руку, чтобы не подходить близко. – Здесь, на корабле, не так-то просто добыть припасы. Так что вы их, уж пожалуйста, не теряйте.

Я заглянул внутрь. Все было уложено очень плотно, чтобы больше влезло: сухие пайки вроде тех, что я уже видел, фляги с водой, коробок спичек, второй фонарик, веревка и нож.

– А где солонка с перечницей? – спросил я.

– Чего?

– Остальное-то все есть, только их не хватает.

– Смеешься? Да я за пакетик соли убить готова.

– Именно соли? А что б ты сделала за пачку сахара?

– Лучше тебе не знать.

Я достал из сумки новый фонарик, помигал. Он оказался послабее того, что дал Индиго, но работал. Сунув его назад, я достал предыдущий и протянул законному владельцу.

– Оставьте себе, – покачал он головой. И добавил, обращаясь к Тамаре: – Сколько всего у вас здесь таких складов?

– Примерно двадцать – двадцать пять. Моя группа старалась оставлять припасы по всему кораблю.

Тамара расстегнула свою сумку, тщательно проверила содержимое. Возможно, для этого она тоже выработала некое правило типа «трижды пересчитать фляги с водой». Еще, оказывается, вооружилась новой дубинкой – крушить чудовищ. Интересно, подумал я, а здоровенными тесаками тоже заново обвесилась?

– Оставшись одна, я старалась питаться тем, что удавалось украсть с полей, – пояснила она, – а эти запасы беречь на черный день.

– Очень разумно, – кивнул Индиго. Если бы не абсолютно равнодушный тон, это могло бы сойти за похвалу.

– Готово, – сказала Тамара, закидывая сумку на плечо. – А теперь за мной.

Идти пришлось недолго: не успели мы толком удалиться от склада, как лейтенант остановилась у какой-то двери. Большой, тяжелой и до невозможности ржавой. Она жалобно застонала, когда Огнеглазка налегла на нее, но не поддалась. Пришлось мне тоже упереться обеими руками и навалиться всем весом.

Когда дверь наконец открылась, Огнеглазка первая шагнула в проем и подняла голову.

– Ну вот, джентльмены, – объявила она, – перед вами путь на ту сторону корабля.

Я тоже поднял глаза – и застыл с открытым ртом.

«Безымянный» – очень большой корабль, это я знал изначально. Да в конце концов, сам сидел за штурвалом «Гадюки», когда мы к нему подлетали. Так что габариты вполне представлял.

Но одно дело – глядеть на чужой корабль размером побольше иных спутников сквозь иллюминатор собственного. И совсем другое – физически ощутить, что ты всего лишь крохотный хрупкий человечек, над которым нависает чудовищная, невообразимая громада. И сердце замирает, и ты задыхаешься от восторга и трепета перед этой страшной мощью.

Шахта уходила вертикально вверх, прямиком в центр корабля. И лестница на стене, и сами стены шахты сходились в одну точку где-то на невообразимой высоте, в пыльной дымке на том конце луча моего фонарика. Столетия назад людям удалось создать эту потрясающую машину, исполинскими размерами способную сравниться с небесными телами. Такую высокотехнологичную, такую мощную, что ей не страшны ни время, ни тлен – только взрыв сверхновой. Это было невероятно, это внушало благоговейный ужас. Это было настоящее бессмертие.

Долго же нам придется лезть.

Подъем начался вполне нормально. Путь наверх представлял череду узких лестниц с сетчатыми ступенями, площадок и промежуточных платформ. Все это спиралью закручивалось вверх.

Ой, нет, я неправильно выразился. Надо так: подъем начался бы вполне нормально, если бы не «дети».

Похоже, не мы одни догадались, что самый быстрый путь на ту сторону – по центральным шахтам. И что там чуть меньше риск встретить опасных тварей вроде манекенов. Сперва я думал, что «дети» мне просто мерещатся. Стены шахты укрепляли несколько слоев арматуры, но за прошедшие столетия они сильно посыпались. В результате вокруг темнели глубокие ниши и даже целые пещеры, откуда вроде бы выглядывали иногда маленькие лица с угольно-черными, влажно блестящими глазами.