Гера - богиня брака, которая благословила очаг, дом и утробы молодых невест. Жена Зевса.
- Ты собираешься уговорить меня участвовать в этом, верно? - спросил Леви.
- Я уже сделала это.
- Не совсем. Я все еще решаю.
- А это заставит тебя принять решение? - Тамара подошла ближе и обняла его за шею. Она прижалась к его губам и поцеловала. Сначала она не была уверена, что он ответит. Сначала она не была уверена, что хочет, чтобы он сделал это.
Но он ответил, она знала, что он хотел отпугнуть ее. Последняя битва перед поражением. Она ответила ему с удвоенной страстью. Однажды он поблагодарит ее за это, поблагодарит за то, что она уговорила его жениться на ней.
- Ты уничтожила меня однажды, - сказал он. - И собираешься снова разрушить меня.
- Я пообещала, что сделаю тебя богатым.
- Я не об этом Ржавая. Совсем не об этом.
Она задрожала, несмотря на жар от его тела. Почему он был таким теплым? Казалось, что рядом с ее кожей была печка.
- Ты играешь со мной, - прошептал он, прикусывая ее нижнюю губу зубами, чтобы привлечь внимание. И это сработало.
- Я думала, что целую тебя.
- Ты играешь со мной, словно я пианино. А ты Рахманинов.
- Значит у меня талант от природы, - ответила она. - Никогда не брала уроки.
Их губы снова встретились, языки переплелись и ласкали. Он был твердым, и ей это нравилось. Она даже любила это, и, учитывая все произошедшее, ей нравилось то, что она это любила.
- Я не хочу обряд в церкви, - прошептал он ей на ухо. - Я не такой.
Ее ногти впились в ткань рубашки на его плече. Будь это обнаженная кожа, она бы оставила отметину.
- Я не ребенок. Перестала им быть после наводнения, - ответила Тамара, отрываясь от его губ. Она положила голову ему на грудь и слушала, как колотится его сердце, осознавая, что сделала это. Они поженятся.
- Я делаю это только потому, что не хочу, чтобы ты выходила за грязного старикашку.
- А я хочу выйти за грязного юнца, - улыбнулась она.
- Тогда хорошо. Я твой. Мы поженимся. Я не хочу этого. И знаю, что буду жалеть об этом.
- А если не сделаешь, будешь жалеть еще больше.
- Поэтому и согласился. Будь я проклят, если сделаю, и будь я проклят, если не сделаю. Но если я буду гореть, то собираюсь это сделать в шикарной кровати в доме твоей матери.
- Скоро он будет нашим, - пообещала она. - Я уже слышу, как она переворачивается в могиле. - Тамара никогда не слышала ничего более приятного.
- Она не мертва, - напомнил Леви.
- Пока нет.
- Так, когда мы это сделаем? - спросил он и отстранился от нее.
- Как можно скорее. До того, как мать умудрится потратить каждый мой пенни, которые должны быть твоими.
- Как можно скорее? Что значит…?
Тамара улыбнулась.
- Ты завтра свободен?
Два дня спустя они поженились в Луисвилле. Судья Даниэль Хедли заседал в своем офисе на берегу реки Огайо вместе с секретарем и клерком, которые выступили в качестве свидетелей. Церемония была короткой и мрачной, Хедли заседал, словно присутствовал на похоронах, а не на свадьбе. Дождь за окном не способствовал подъему настроения, как и сдержанный тон судьи. У него было доброе лицо, но он не был тем типом, который часто и легко улыбался. Серьезный мужчина. Ему было всего лишь около сорока, но в этой обстановке он казался старше, с ровными рядами юридических книг в кожаных переплетах, на нелепо украшенных полках из красного дерева и отполированной бронзовой статуэтке Фемиды, стоящей на полке, позади его огромного стола. Леви знал, почему она была с повязкой на глазах, потому что правосудие должно быть слепым, не признавать ни расы, ни пола, ни религии, ни богатства или нищеты. Судя по тому, что он уже познал в этом мире, он понял, что Фемида немного подглядывала из-под повязки.
Клятвы были простыми и безразличными.
Тамара Белль Мэддокс, берешь ли ты его в мужья?
Да.
Леви Джозеф Шелби, берешь ее в жены?
Да.
Когда судья Хедли объявил их мужем и женой, Леви поцеловал Тамару так же безразлично, какой и была вся церемония.
Тогда все и закончилось. Бумаги были подписаны и заверены. Руки были пожаты. Добрые пожелания были произнесены, прежде чем судебный секретарь и клерк тихо удалились.
- Присаживайтесь, - сказал судья Хедли, указывая на два стула перед его столом.
- Давайте поговорим о будущем.
- Обязательно прямо сейчас? - спросила Тамара. Она протянула руку и взяла Леви за руку. Ему пришлось ее принять, девушка разыгрывала хорошее шоу.
- На самом деле, да, - ответил судья.
- Должны, - ответил Леви. - Лучше сейчас.
Леви провел ладонью по рубашке, разглаживая голубой галстук, который надел к своему голубому костюму. Ему стоит купить новый. В последний и единственный раз, когда он одевал его, это были похороны его матери.
- Вы кажетесь благоразумным человеком, - обратился судья Хедли. - Уверен, вы понимаете, когда я скажу, что не рад этому.
- Я точно этого не планировал, - ответил Леви. И он мог играть свою роль. - Но мы должны сделать то, что будет лучше для Тамары.
