– Прости, Питер. Этого я и боялся. Она жива, но покинула нас, ушла глубоко в себя. Поддерживает Туман, но не более того.
– Я даже не помню, когда она в последний раз говорила, – добавил Драэль. – Может быть, с Ульфгером… Не знаю. Он запретил всем нам подходить к ней.
– Питер, – мягко сказал Таннгност, – боюсь, нам ее не дозваться.
Но Питер не отпускал руки Владычицы и не сводил с нее глаз. Он продолжал надеяться. Вдруг он почувствовал на груди что-то теплое – ту самую восьмиконечную звезду. Сняв с шеи цепочку, он присмотрелся и увидел крохотный огонек, слабо мерцавший в центре звезды.
– Нет, она еще с нами!
Бережно развернув руку Владычицы, он опустил звезду ей на ладонь. Звезда засветилась ярче.
– Владычица, – снова окликнул он. – Моя повелительница!
Веки Владычицы сомкнулись и поднялись вновь. Взглянув на звезду, она шевельнула губами – беззвучно, но Питер без труда прочел сказанное по губам. Владычица звала Мабона…
Пальцы Владычицы дрогнули и сомкнулись вокруг звезды.
– Мабон, – еле различимым шепотом повторила она.
Взгляд ее устремился вдаль, затем веки медленно сомкнулись, и Владычица снова застыла без движения.
Питер ждал, но Владычица больше не проявляла признаков жизни.
– Моя повелительница, я – Питер.
Ответа не последовало.
Тогда Питер поднялся на ноги, откашлялся, прочищая горло, и запел – негромко, а затем и в полный голос. Мелодия звучала все чище, и наконец он нащупал его, вспомнил этот старый напев – песню Жар-птицы. Его сильный, звучный голос зазвенел над садом, отдаваясь эхом среди высоких скал. Подхваченная птицами и феями, песня заполнила сад от края до края.
По щеке Владычицы скатилась одинокая слеза. Она открыла глаза и на этот раз увидела его.
– Питер, – прошептала она, подняв руку и коснувшись его щеки. – Моя маленькая птичка Питер. Ты вернулся? Ты снова прилетел ко мне?
Питер закивал. В глазах помутилось от слез. Он чувствовал ее ласку не только кожей, но всей душой, всем сердцем, и от этого в груди вдруг стало тепло – совсем как тогда, в пруду, многие годы назад.
– Прилетел прямо из Потустороннего мира, чтобы спеть мне? – продолжала она.
Питер рассеянно кивнул.
Тут ее взгляд упал на Драэля с Таннгностом. Владычица нахмурилась. На ее лице отразилось замешательство.
– И вы вернулись? Или это я наконец-то ушла за грань? Ульфгер сказал мне, что вы все погибли.
– Нет, моя повелительница, – ответил Таннгност, – мы живы, и ты жива.
За стуком собственного сердца Питер почти не слышал их голосов. Он прижал ладонь к щеке. Кожу еще слегка покалывало от ее прикосновения. Чувства захлестнули его с головой. Тысячу миллионов раз он желал этого всем сердцем, и вот наконец вновь оказался рядом с ней. Казалось, сердце вот-вот разорвется; казалось, его лишили собственной воли, и больше он не способен ни на что – только смотреть на нее, не отводя взгляда. Хотелось лишь одного: наслаждаться ее присутствием вечно.
Оглядев сад, Дьяволов и баргестов, Владычица увидела Секеу, лежавшую без движения у ее ног.
– Питер, кто это?
Оторвав взгляд от Владычицы, Питер увидел в траве раненую девочку… и не сумел вспомнить, кто это.
– Моя повелительница, – заговорил Таннгност, – многое случилось со дня битвы у Русалочьей бухты. Авалон еще держится. Питеру удалось объединить кланы. Сегодня он вел в бой…
«Секеу! – вспомнил Питер. – Секеу же умирает!»
В голове разом прояснилось.
– Она нуждается в твоем прикосновении, – сказал Питер, перебивая Таннгноста. – Она была ранена в бою за Шепчущий лес.
– Одна из твоих Дьяволов? Она дралась за Авалон?
– Да, – ответил Питер. – Она дралась за тебя и пролила за тебя кровь.
– Отведите меня к пруду, – сказала Владычица, с трудом поднимаясь на ноги.
Питер с Драэлем бросились вперед, подставили Владычице плечи, бережно помогли ей сойти вниз по каменным ступеням и подвели к краю пруда. Оттолкнувшись от берега, она медленно погрузилась в воду.
Над водой поднялась легкая дымка. Мало-помалу вода становилась чище, в глубине показалось каменистое дно. Наконец Владычица вынырнула из воды. Ее взгляд обрел былую энергию, глаза блестели, искрились яркой небесной лазурью, в голосе зазвучала прежняя сила.
– Принесите мне девочку, – сказала она.
Питер подхватил Секеу на руки. Тело девочки безжизненно обмякло, но с губ ее сорвался тихий стон, и Питер осмелился поверить: может быть – может быть! – надежда еще есть. Сбежав по ступеням к пруду, он опустил Секеу на воду и подтолкнул к Владычице.
Владычица потянула Секеу в глубину и поплыла к Древу. Дымка над водой сгустилась, затянув поверхность пруда непроглядным туманом. Золотые жилы в камне потускнели, в пещере стало темно, и туман над водой замерцал, озарив лица эльфов и Дьяволов зловещим зеленоватым светом.
