И постоянно надо соскребать лед с лобового стекла машины, включать обдув стекла. А в дождь — обязательно пробки. Или в солнечные дни: открыть крышу, опустить стекла… И тоска по Тоскане. Может быть, катание на пароходе с Феликсом или пикник. И бассейн под открытым небом. «Хорошо, мне все равно, иди с Михаэлем, только если его мама будет с вами. Но чтобы в восемь часов был дома. И не ходи в мокрых плавках. Пока, дорогой. А ты уже написал сочинение? О’кей, но чтобы завтра обязательно… Обещаешь? Честное слово?»
Все это ожидало ее, но у них был еще этот вечер. Этот один-единственный вечер. Втроем.
Послышались первые раскаты грома. Анна накрыла стол в кухне и поставила на него пару свечей. Провести здесь Рождество и Новый год — такое она хорошо себе представляла, но Гаральду и Феликсу всегда хотелось туда, где есть снег. Феликсу было десять лет, но он уже съезжал вслед за отцом с любой горы, в то время как Анна все еще училась тормозить «плугом» на пригорке для непонятливых.
Гаральд разговаривал с Пино и Самантой и громко смеялся. Он почти справился с кипарисами. Заметив Анну, выглядывающую из окна, он сказал, что придет через пять минут. Анна позвала Феликса. До ручья было недалеко. Его, правда, не было видно за густыми зарослями кустарника и деревьями, но сын должен был услышать ее. Обычно, когда его звали, он сразу же появлялся К тому же он знал, что ужин уже на столе.
Но Феликс не пришел.
Следующие минуты и часы Анна помнила так, словно это случилось вчера и с тех пор не прошло десять лет… Гаральд появился из-за утла дома с огромным пасхальным яйцом в руках. Он зашел в кухню.
— Взгляни-ка. Это подарок от Саманты и Пино Феликсу на Пасху.
Шоколадное яйцо было огромным, как футбольный мяч. Оно было обернуто в блестящую разноцветную бумагу, золотистую изнутри. Сверху на бумаге были нарисованы маленькие пасхальные зайцы, сидевшие между пошлыми цветочками.
Гаральд улыбался:
— Такого монстра трудно будет спрятать, но это так мило с их стороны. Кстати, у меня для тебя сюрприз.
— Да? — Анна любила сюрпризы.
— Люди, которые должны были появиться завтра, не приедут. У мужа инсульт. Так что мы можем остаться здесь на пасхальную неделю, если хочешь.
О чем разговор! Значит, этот вечер не последний. У Анны от радости стало совсем легко на душе.
— Я все время надеялась на что-то подобное! Фантастика! Конечно, мы остаемся. А как Феликс обрадуется! Он так переживал, что уже пора уезжать.
Гаральд поцеловал ее в лоб.
— Отнесу-ка я это яйцо-монстра в нашу спальню.
Анна вышла на террасу. Небо стало совсем черным. Дождь мог начаться в любую минуту.
— Феликс! Бегом домой! Ужинать!
Она кричала очень громко. Он должен был ее услышать, но ответа не было. Она услышала, как Пино завел свой «Фиат-Пунто» и как машина съехала по дороге вниз. Видно, у Пино и Саманты были какие-то планы на вечер, что случалось довольно редко.
Анна крикнула снова. Еще громче. Гаральд вышел на улицу.
— Пойду посмотрю, где его носит.
Он пробежал по лугу и исчез за кустами у ручья. В этом не было ничего необычного, но Анна почувствовала, как учащенно забилось сердце. Казалось, оно бьется прямо в горле. Ее лицо покраснело. Что-то тут было не так. Чтобы скрыть беспокойство, она зажгла сигарету. Вот упали первые капли дождя. Медленные, тяжелые, огромные капли, громко шлепающие по столу и оставляющие лужицы.
Вернулся Гаральд.
— Где, черт возьми, болтается этот парень? У него что, часов на руке нет?
— Конечно, у него есть часы! И он боится грозы! Не понимаю, почему он не идет домой.
Почему-то Анне не хотелось, чтобы Гаральд заметил, что ее трясет.
Гаральд схватил мобильный телефон:
— Схожу-ка я к озеру. Когда он появится, позвони мне.
До озера идти было приблизительно четверть часа. Гаральд и Анна не разрешали Феликсу играть там, не говоря уже о купании, — в озере были опасные водовороты, способные затянуть пловца в глубину.
Гаральд ушел. Быстрыми, широкими, энергичными шагами. Беспокойство вывело его из себя. Анна зашла в дом и встала у окна. Дождь усилился, вдобавок поднялся холодный ветер. Издалека доносились раскаты грома. Слава богу, пока гроза была далеко. Анну знобило. Она накинула куртку и снова закурила. Как загипнотизированная, она не могла оторвать взгляда от своего мобильного. «Пожалуйста, позвони и скажи, что нашел его. Пожалуйста, пожалуйста…»
Телефон зазвонил. Анна взглянула на дисплей и увидела, что это не Гаральд. «Подавление номера». Наверное, звонили из Германии.
— Да, алло?
Тон Анны был холодным. Сейчас ей было не до телефонных разговоров. Конечно же, это была ее мать.
— Да, все в порядке, у нас все хорошо, все здоровы. Нет, собственно, ничего нового. Ах да, я чуть не забыла, мы задержимся еще на неделю. Да, потому что не заехали очередные постояльцы. А как дела у вас? Ну, тогда все в лучшем виде. Нет, потому что я просто не знаю, что еще говорить. Мы ведь и завтра можем созвониться. Или на Пасху. Да, давай созвонимся в воскресенье до обеда. Да, и я тебе желаю того же. И передай привет папе. Чао. Да, да, конечно. Всего хорошего. Чао.
Она отключилась.
